Ему больше не было дела до того, что подумают другие, у него появились своя цель и своя путеводная звезда. Через минуту Дир пригласил всех в столовую, накрытую для обеда. Мужчины встали и, дождавшись пока женщины присоединятся к ним, направились трапезничать. При этом Сабрина прочно угнездилась на руках Харнура и с высоты его немаленького роста раздавала всем ценные указания и описывала свои ощущения под общий смех, радуясь вниманию к ее маленькой персоне.

Уже час вся компания, наслаждаясь ужином, внимательно слушала Рантаира и Дара по очереди рассказывающих женщинам-землянкам о жизни и традициях Рокшан.

Иногда в разговор ненадолго вступал Харнур, но его короткие монологи бесцеремонно прерывались Сабриной, весьма недовольной потерей его полного и безраздельного внимания. Она пока еще с трудом справлялась с множеством столовых приборов, лежащих перед ней, но с детской непосредственностью копировала мать и теток, а Харнур, очарованный малышкой и ее восхитительным вкусом, с удовольствием ей во всем помогал и страховал. Анита с мягкой добродушной улыбкой наблюдала за дочерью и молодым человеком, за другими сотрапезниками, не отказывая себе в удовольствии иногда удовлетворенно усмехаться про себя, над тем как Йанур мрачно смотрит в тарелку, а иногда бросая взгляд на Женевьеву, весь загорается словно новогодняя елка. Он сидел прямо и безмолвно, редко вступая в разговор, и Анита была уверена, что он о чем-то напряженно думал. Скорее всего, выстраивал стратегию завоевания Женьки. Она решила, что как только окажется наедине с сестрой, обязательно с ней поговорит, и если та не заметила, какое впечатление произвела на этого умного серьезного мужчину, то долг Аниты — открыть ей на это глаза. Ведь она заметила, как Женевьева встретила старшего Вайсира, и ее реакция на него удивила и в тоже время сильно порадовала Аниту, ведь в последние годы, после окончания второго и последнего своего романа, Женевьева ушла в себя, страдая от одиночества и жуткой депрессии. Ее веселый живой темперамент требовал эмоционального выхода, реализации чувственных желаний, а кроме работы и унылой повседневной жизни, она ничего не видела для себя и это медленно, но верно превращало ее в серую тень. И именно сегодня Анита, наконец, увидела, как сестра ожила, проснулась и с трепетом, и немного страхом наблюдала за ней, ожидая чем все закончиться. И даже произнесла маленькую молитву за благополучный счастливый исход этих пока только начинающихся отношений. Изредка задавая или уточняя некоторые непонятные ей вопросы, она с легкостью передала инициативу опроса сестре, стараясь как всегда больше слушать, чем говорить.