Именно в эту секунду он ощутил не только всепоглощающую любовь уже к двум женщинам в его жизни, но и страх за них — дикий и глубоко затрагивающий душу страх потерять их. Он никогда ни кем не дорожил как ими, его такой любимой, прекрасной душой и телом лиане и их еще не рожденной, но уже такой бесценной дочерью.

Снова скользнув ладонью по коже живота Евы стремясь добраться до ее лица, не отрывая руки от ее тела, он ощутил горячий отклик и то, как она выгнула спину, стараясь сильнее прижаться телом к его руке. Каждый раз, касаясь ее, он наслаждался реакцией на него и на его прикосновения.

Такой горячий живой отклик заставлял сердце учащенно биться от сознания, что она принадлежит ему по собственной воле, и он в силах доставлять ей такое удовольствие, от которого она кричит в экстазе. И все никак не мог поверить в свое счастье и удачу. Его синие глаза утонули в ее желто-коричневых, которые с таким пониманием смотрели на него, чувствуя все переливы его эмоций и одаривая своими. Она щедро делилась с ним своим теплом, нежностью и любовью, безграничной и бесконечной как сама вселенная, и это вновь успокоило и приглушило страх и тревогу за нее, за них. "

"Взяв его лицо в свои ладони, Ева притянула ближе к себе и впилась в его губы горячим жадным поцелуем, стирая из его памяти все мысли и чувства оставляя только самые простые. Покорить, подмять под себя, сделать своей и обладать… обладать пока не услышит ее восхищенный крик страсти и счастья, не почувствует конвульсивные судороги ее горячей влажной плоти так плотно и нежно облегающей часть его тела находящуюся внутри нее.

Он не выдержал накала, и в сумраке каюты раздался хриплый торжествующий крик победителя и в тоже время побежденного.

Понемногу успокаиваясь, одной рукой он перебирал красные пряди шелковистых волос, а второй — ласкал ее обнаженную спину. Его жена спокойно посапывала, лежа у него на груди и даже во сне обнимая двумя руками, словно тоже боялась потерять. Опустив лицо вниз, Рантаир уже привычным движением зарылся в ее волосы на макушке, глубоко вдыхая тонкий чарующий аромат своей любимой и только после этого смог успокоиться окончательно и, закрыв глаза, через несколько мгновений заснуть, не выпуская Еву из своих рук.

Рантаир сидел в глубоком кресле гостевой каюты и, перебирая нежные тонкие пальчики жены, сидящей у него на коленях и весело болтающей с Анитой и Женевьевой, и наблюдал за Сабриной, которая с легким зеленым шарфиком носилась вокруг стола, изображая то ли летящий корабль, то ли ветер. Ее ярко-рыжие кудрявые волосы разметались по узким плечикам и смешно подпрыгивали.