А Максимилиан, боюсь, так и вовсе не похож на моего непослушного племянника! Судя по тому, что рассказал мне мистер Орде, меня не покидает ощущение, будто Эдмунд быстро поставил бы Уголино на место!

Феба еле слышно рассмеялась, но затем сказала:

– Я клянусь вам, мадам, произошло случайнейшее совпадение, но он – то есть герцог – так не думает.

– О, Сильвестр знает об этом, что бы он вам ни говорил! Просто ему все это безразлично. Ианта долгие годы распускала о нем куда более неприятные слухи (поверить в которые было намного легче), а он не обращал на них ни малейшего внимания. Его задел лишь тот мимолетный портрет, который вы нарисовали, когда впервые вывели Уголино на сцену. Можно сказать без преувеличения, Сильвестр был буквально ошеломлен. О, не вешайте голову! Полагаю, это стало для него хорошим уроком. Видите ли, моя дорогая, в последнее время я начала немного беспокоиться о сыне, подозревая, что он стал – я воспользуюсь вашим определением – высокомерным. Вы можете возразить, будто мне следовало обратить на это внимание раньше, но он никогда не демонстрировал такую сторону своей натуры, да и в обществе я теперь не бываю, так что у меня не было возможности увидеть, как он ведет себя с другими. На самом деле я чрезвычайно вам благодарна, поскольку вы сказали мне то, чего не желал говорить никто другой!

– О нет, нет! – быстро возразила Феба. – Это была всего лишь карикатура, мадам! Он неизменно ведет себя как хорошо воспитанный человек и не кичится своим титулом, не важничает. Это было очень дурно с моей стороны: он ведь не дал мне действительного повода! Это было всего лишь…

– Продолжайте! – подбодрила ее герцогиня. – Не бойтесь сказать мне правду! Я ведь могу вообразить бог знает что, если вы не будете искренни со мной."

"– Мне… мне показалось, мадам, он проявляет неизменную вежливость для того, чтобы выказать уважение не всем остальным, а в первую очередь самому себе! – выпалила Феба. – А обращенную к нему лесть он воспринимает… точнее, он не замечает ее, потому что полагает само собой разумеющейся… учитывая его положение и титул. Не знаю, почему меня это так задело. Если бы он считал окружающих недостойными себя, это должно было бы позабавить меня и подобное поведение можно было бы поставить ему в вину. Думаю… больше всего меня возмущает его безразличие, причем настолько, что иногда мне хочется ударить его!

Герцогиня рассмеялась.

– О да, я прекрасно вас понимаю! Скажите мне: ему невозможно угодить?

– О нет, мадам, что вы! – заверила ее Феба. – В компании он всегда исключительно любезен и дружелюбен: ни грана чопорности! Разве что – не знаю, как выразить это ощущение словами, – капельку отчужден. Да, пожалуй, так будет правильно.