– Полагаю, она предпочла бы не встречаться со мной, как вы думаете? Я все прекрасно понимаю и прошу передать ей заверения в моей любви, мистер Орде, и убедить Фебу в том, что я по-прежнему остаюсь ее другом!"

"Задача утвердить Фебу в мысли без отвращения отнестись к перспективе смены лондонского высшего общества на парижское оказалась нелегкой. Тщетно миледи твердила ей о том, что даже если какая-нибудь злонамеренная сплетня о ее падении достигнет Парижа, то они смогут все отрицать; напрасно обещала девушке представить ее королю Людовику; впустую живописала очарование и веселые нравы, царящие при французском дворе.

Феба лишь содрогалась в ответ на все заманчивые предложения. Том, которого миледи призвала употребить все свое влияние на девушку, тоже потерпел неудачу. Прибегнув к суровому тону, он заявил Фебе, что она должна стряхнуть с себя хандру и попытаться вновь взять себя в руки.

– Ах, если бы я могла уехать домой! – полным отчаяния голосом ответила мисс Марлоу.

«Она мелет сущую ерунду, – заявил Том, – поскольку в Остерби лишь зачахнет с тоски.

Сейчас самое главное для нее – выбросить все случившееся из головы, хотя, полагаю, из Парижа она должна будет написать Солфорду вежливое письмо с извинениями. После этого ей станет легче, ведь встретиться с ним вновь она сможет лишь через несколько месяцев, если леди Ингам, как и намеревалась, снимет особняк в Лондоне».

Но после столь обнадеживающей речи Феба выскочила из комнаты, заливаясь слезами.

Приводить ее в чувство и повиновение пришлось уже сквайру, чего он добился чрезвычайно легко, напомнив девушке о том, что она в долгу перед своей бабкой и просто обязана после всех хлопот и огорчений, которые ей доставила, встряхнуться и сделать леди Ингам приятное.

– Полагаю, – проницательно добавил мировой судья, – она желает уехать ради себя не меньше, чем ради тебя. Должен признать, мне хочется, чтобы Том хоть одним глазком взглянул на дальние страны.

Его слова решили дело: Феба поедет в Париж ради бабушки и постарается получить удовольствие от поездки. Она приложила поистине героические усилия, пытаясь выглядеть жизнерадостной, но в результате (по мнению Тома) лишь повергла остальных участников поездки в еще большее уныние.

Разрываясь между показной храбростью Фебы и неприкрытой угрюмостью Мукер, миледи наверняка отказалась бы от своих планов, если бы не поддержка, которую оказал ей молодой Орде. Дав согласие поехать с ней, Том смирился с неизбежным и полностью окунулся в подготовку к путешествию, причем проявил при этом такую энергичность и великодушие, что вскоре затмил Фебу в глазах пожилой дамы.