— Но смерть хотя бы не застигла меня врасплох.

Асилла засмеялась. Смех у нее был грубым и напоминал собачий лай.

— Тебя наш хозяин привез сюда жить, а не помирать. Нам сказано тебя пальцем не трогать. Мы повинуемся.

Она подошла к окнам, взглянула на искромсанные занавески и покачала головой:

— И зачем было такую красоту гробить?

Только сейчас я заметила, как варварски обошлась с занавесками. Окаймление оторвано, что называется, «с мясом». Красивые занавески превратились в жалкие лоскуты. Честное слово, я не хотела «гробить красоту». Сейчас я была похожа на напроказившую девчонку, которой не столько стыдно, сколько смешно.

Естественно, я попыталась спрятать улыбку.

Асилла содрала остатки занавесок. В окна смотрело темно-синее небо с оранжевыми и малиновыми полосами рассвета.

— Ты прости меня, — сказала я служанке.

Асилла щелкнула языком:

— Вижу, ты готова драться за свою жизнь. Мне это по нраву. Только спуску от меня не жди.

В комнату вошла вторая служанка в птичьей маске. В руках она держала поднос с завтраком. Пожелав мне доброго утра, она опустила поднос на столик у окна и прошла в умывальную, где загремела тазами.

Я присела к столику, внимательно разглядывая завтрак: кашу и яичницу с беконом. Вполне человеческая еда. Правда, у кого есть деньги на яйца и бекон? Сама не знаю, почему я думала, что фэйри едят исключительно сырое мясо? Напиток, который Асилла налила мне в чашку, пах жасминовым чаем. Когда-то и мы пили такой.

— Как называется это место? — тихо спросила я. — Где оно находится?

— Место это безопасное. Все остальное тебе знать не обязательно, — ответила Асилла, отставляя чайник. — Во всяком случае, в доме и вокруг него.

Если тебя потянет дальше, держи ухо востро.

Хорошо. Если она не хочет отвечать… я зайду с другого бока.

— А каких фэйри мне следует опасаться?

— Всех, — не задумываясь ответила Асилла. — Защита моего хозяина распространяется только на дом и ближайшие земли. Фэйри захотят выследить тебя и убить просто потому, что ты — человек. А как ты обошлась с Андрасом — это уже дело десятое.

Опять уклончивый и совершенно бесполезный ответ. Я взялась за еду, а Асилла отправилась в умывальную. Поев и умывшись — меня заставили облиться теплой водой, — я отказалась надевать платье и выбрала себе другой камзол, темно-пурпурный, почти черный.

Наверняка этот цвет имел свое название, которое я, к сожалению, не знала. Я запомнила сам цвет. Штаны и сапоги у меня остались вчерашние. Я села перед мраморным столиком с зеркалом, и Асилла принялась расчесывать мне влажные волосы и заплетать в косу. Увидев в зеркале свое отражение, я невольно сжалась.

Я сама не могла понять, что́ мне не нравилось в собственном отражении. От матери я унаследовала сравнительно прямой нос.