В большинстве случаев перестройка организма затрагивала лицевые кости и голосовые связки, и заболевшие теряли способность к членораздельной речи. А помимо этого отличались крайне агрессивным поведением. Именно волчатники составляли костяк «Черного января» – экстремистской организации уродов. Измененных, как называли они сами себя.

– Ничего об это не знали? – вновь уточнил дознаватель, оценив мой задумчивый вид.

– Нет.

Могилевский посмотрел на меня и вздохнул.

– О беспорядках в Гетто несколько лет назад, надеюсь, в курсе?

– В курсе.

– После подавления восстания многих волчатников приговорили к смертной казни, но «Черный квадрат» отошел Сестрам Холода, и они всех помиловали. Пустили приговоренных на опыты.

– Так себе помилование, – вновь поежился я.

– Вот и уродов это напугало до недержания. С тех пор сидят тише воды ниже травы. Но самое интересное – исследования дали свои плоды. При своевременно поставленном диагнозе вероятность успешного лечения сейчас приближается к семидесяти пяти процентам. Старых больных также пытаются лечить, но это очень дорого и без всякой гарантии на успех.

– И?

– Михаил Больцман не посещал гетто, предрасположенность к северной волчанке обычно передается через поколение. Но связь с внуком он поддерживал. Даже пытался получить ссуду в банке для его лечения, но безуспешно. – Могилевский отпил пива и спросил: – Кстати, почему он не попросил о помощи никого из братьев?

Я в ответ процитировал один из лозунгов ордена:

– В здоровом теле здоровый дух.

В отличие от Чистых и Крестоносцев братья не преследовали уродов, но и дел с ними не вели. Никто не стал бы переступать через один из незыблемых устоев ордена даже по просьбе старого друга.

– То есть не вариант? – уточнил дознаватель.

– Именно.

Могилевский протянул мне какую-то квитанцию и спросил:

– Тогда каким образом дядя Миша смог оплатить лечение внука?

Я взглянул на копию приходного ордера и присвистнул от удивления.

Сто двадцать пять рублей серебром! Это же пять тысяч золотом!

– Вижу, это дело всерьез вас зацепило, – заметил я, возвращая квитанцию.

– Слава, не надо играть со мной в эти игры, – попросил Могилевский. – Если что-то знаешь – лучше скажи.

– Понятия не имею, откуда взялись деньги.

Дознаватель поморщился и начал собирать бумаги в папку.

– Толку с тебя – как с козла молока, – проворчал он с недовольным видом и полез за бумажником, но я его остановил:

– За счет заведения.

– Не хочется в изолятор? – усмехнулся Могилевский. – И правильно. Мне бы тоже не хотелось.

– Внука-то хоть вылечили? – поинтересовался я, убирая со стойки пустой стакан.

– А вот тут начинается самое интересное, – подался ко мне дознаватель.