Целитель может на время стабилизировать состояние больного, но без хирургического вмешательства пациент обречен. Никакая магия не поможет. «Лазаря» колоть бесполезно, даже «Небесное исцеление» не сработает, если рану правильно не обработать.

– И что из этого следует?

– Вчера в Форте вели прием пять хирургов. Именно хирургов, а не коновалов, от которых проблем больше, чем пользы. Госпиталь и ведомственную больницу Дружины отбрасываем сразу, а про Ковшова все знают, что он стучит по поводу и без. К нему не пойдут.

– Остаются двое, – заметил Иван.

– Щеглов принимает на дому.

Делать операцию, затем везти человека куда-то к целителю – да проще сразу пристрелить, чтобы не мучился. Нет, если люди не совсем, – постучал Салават костяшкам по столу, – они поедут в «Лотос». Выйдет и быстрее, и дешевле.

Я поднялся на ноги и кивнул.

– Благодарю.

– Обращайтесь!

Мы вышли на улицу, и Грачев спросил:

– Ну что, в Китай?

– Ты – в бар.

– Не, дальше с вами. Уговор дороже денег.

Я вздохнул и махнул рукой.

– Ладно, вместе – так вместе.

Решив не ехать по разбитой Комсомольской, я спустился на Кривую, где дорога была получше, а у железнодорожного моста свернул к промзоне.

Вскоре вдоль поворота на Донецкое шоссе потянулся многоподъездный жилой дом, изогнутый и длиннющий. Именно он своим сходством с Великой Китайской стеной в свое время и обеспечил название району; сами узкоглазые обосновались в окрестностях Эстонских болот уже позже.

Переваливаясь на неровной дороге, «буханка» въехала через арку во двор жилого дома, и я велел Ивану смотреть по сторонам, но никакого «Серебряного лотоса» поблизости не оказалось.

"

"На плакате компьютерного салона варвар крошил гигантским топором набегавшую на него нежить, да еще переливались огнями окна непонятного заведения под названием «Гипноз. Путешествие в подсознание», а вот вывеска магазина была на редкость ясной и лаконичной: «Продукты».

Я уже собрался притормозить у курившего на газоне дворника, но тут Иван указал на одну из трехэтажек:

– Похоже, там!

Мы проехали через двор и притормозили у торца дома, на стене которого красовалась нарисованная от руки загнутая стрелка с подписью «Клиника»; рядом шло несколько иероглифов.

– Не сопрут машину? – засомневался Грачев.

– Сопрут, – согласился я с его опасением, проехал за угол и остановился у центрального входа клиники.

«Серебряный лотос», так и есть.

На скамейках там сидело несколько болезненного вида людей, мужчин и женщин, тут же прохаживался невысокий китаец в футболке, тренировочных штанах и почему-то сланцах.

Захлопнув дверцу, я сунул охраннику мятую пятисотку и попросил:

– За машиной присмотри.

Парень часто-часто закивал.