— Ты лезешь в мою жизнь! — Он сделал глубокий вдох и снова повернулся ко мне: — Тина…

— Ты далеко пойдешь, Эш Вандерфилд, — медленно произнесла я. — У тебя аналитический ум, нестандартный подход к проблемам и умение перешагивать через людей. Идеальный сноб!

Сунула проклятый дневник в руки мрачного Вандерфилда.

— Тина, послушай…

— Тина? Разве я уже не пустышка? Не нищенка, не дворняжка? Надо же."

"Эш нахмурился и яростно глянул на профессора:

— Я тебе этого никогда не прощу.

Тот безразлично пожал плечами:

— Так будет лучше, Эш. Для всех.

— Профессор ни при чем, — разозлилась я.

 — Он лишь открыл мне глаза! Это ты написал… все то, что написал. Бездна… а я ведь мучилась раскаянием из-за этого копья! Винила себя! Знаешь что… так тебе и надо, Эш! Ты недостоин тех чар, что получил лишь благодаря правильной семье!

Его лицо окаменело, словно маска. Глаза потемнели, челюсть сжалась. Больно… я сделала ему больно. И тут же стало стыдно и горько, но я лишь выпрямила спину.

Профессор смотрел мрачно.

— Я могу идти? — произнесла я.

— Еще минуту, Тина. С завтрашнего дня вы станете проживать в этой башне.

— Что? — изумилась я.

— Что? — почти зарычал Эш. — Ты рехнулся?

— Закрой рот! — Аодхэн ударил по столу ладонью.

Правда, подпрыгнула только я, Вандерфилд продолжал сверлить профессора злым взглядом.

— Она не будет жить с тобой, — процедил он сквозь зубы.

— Студентка будет проживать в комнатах для тех, кого я курирую. — Невозмутимость вернулась к Аодхэну, только в темной глубине глаз вспыхивали злые огоньки. — Это решено, приказ подписала ректор ВСА. Теперь я лично буду присматривать за Аддерли. Тина, идите собирать вещи.

Аодхэн кивнул, я подхватила свою сумку и вышла в коридор.

В голове образовалась пустота. Казалось, там даже гуляет эхо, разнося одно-единственное слово: «Что?» И оно катилось, катилось, словно перекати-поле по пустыне, царапало колючками и сводило с ума бессмысленностью.

Я слетела вниз, где меня догнал Эш. Схватил за руку, я вырвалась.

— Не трогай меня. Не смей!

— Нам надо поговорить!

— Да? — Развернулась, сложила руки на груди. — Говори. Скажи, что ты это не писал.

— Писал. — Он нахмурился. У глаз залегли усталые морщинки, которых раньше не было. И снова кольнуло в груди — остро, болезненно.

Та самая льдинка, что поселилась во мне с ночи падения.

— Или ты так не думал?

— Думал.

Я застыла, напряженно всматриваясь в потемневшее лицо парня. И почему так больно? И что мне так хочется услышать? Что?

— Но все не совсем так… Проклятие! Ты не имеешь права меня винить, Тина.

Не это. Не это я хотела услышать. Совсем не это!

— Не имею права винить? — взорвалась я. — Еще как имею! Ты играл со мной! Ставил эксперименты. Верно, и сейчас надеешься повторить? А я… Я ведь поверила.