Из-за кресла торчала нога Максимуса, и мы бросились к нему.

— Он жив? — со страхом спросила я. Боги, пожалуйста, пусть он будет жив!

Эш приложил пальцы к шее старика и усмехнулся:

— Жив. И нам надо убираться отсюда, пока этот писака не очнулся и не позвал на помощь. Как бы местные жители не решили его поддержать. Идем.

Я кивнула, еще раз с сожалением осмотрев комнату. И улыбнулась, увидев, как Эш положил на стол несколько купюр. Этого хватит, чтобы компенсировать учиненный нами беспорядок.

К дому с дверью в академию мы возвращались поспешно. Кутались в клетчатые шарфы и смотрели на синий ледник вдали.

— Думаешь, старик прав? Мы угроза? — озвучила я то, о чем каждый из нас давно догадывался.

Да и как не сопоставить факты? Паутина над ВСА, огнезмеи в оранжерее, прорывы, начавшиеся у Гряды, и ярость, с которой твари набрасывались на Эша. На меня звери смотрели с любопытством, а вот Вандерфилда пытались уничтожить. И будут делать это снова и снова! Все это звенья одной цепочки, и от понимания я зябко передернула плечами.

— Замерзла? — Эш остановился и сжал мои руки в варежках, потер, согревая.

Я удивленно улыбнулась. Белобрысый сноб обо мне заботится? Вот так новость!

— Не уходи от ответа.

— Я его не знаю, пустышка.

— Кажется, мы договаривались, что больше никаких пустышек!

— Размечталась. — Он усмехнулся, и у меня на душе полегчало. Ну хоть что-то по-прежнему! — Кстати, мне понравилась деревянная кошка, — подмигнул неприкосновенный.

Я хмыкнула, а потом начала смеяться, верно, от переживаний! Эш поддержал, и некоторое время мы хохотали как ненормальные, задыхаясь и всхлипывая.

— Кошка! — стонала я.

— Шкаф! — вторил Вандерфилд.

— Летающие осы-бумажки!

— Доски! Да ты просто катастрофа, Аддерли!

— На себя посмотри!

— Иди ко мне…

Неприкосновенный сгреб меня в объятия, и смеяться я перестала. Уткнулась носом в его клетчатый шарф, с наслаждением вдыхая запах снега и немного — Эша. Вку-у-усный… Его губы коснулись моих волос, и мы застыли. Крупные пушистые снежинки медленно оседали на плечах, путались в прядках, гладили щеки. Прятали нас за покрывалом зимы, укрывали от всего мира. И казалось, можно остаться вот так вдвоем. Вдали искрился ледник, пахло елями и сдобой.

— Надо возвращаться, — тихо сказал Эш.

К ратуши мы прибежали раскрасневшиеся и слегка одурманенные посещением Билтрана. Обратная дверь в ВСА сверкала золоченой надписью: «Профессор А. П. Лангустин. Исследование природы чар».

— Понятно, почему эту дверь сослали в Билтран, — улыбнулся Эш. — В академии теперь не преподают этот предмет, его посчитали ненужным и даже опасным. Исследование под запретом уже более десяти лет.

— Смотри, — я провела пальцем по глубоким царапинам.