— Очень любопытно! — ободряюще улыбнулся профессор, приглаживая бороду. Склонил голову, разглядывая меня поверх очков. — И очень редкий материал. Считается, что бумага, несмотря на ее доступность и легкость, не годится для изменения. Я знаю лишь несколько случаев работы с ней. Много лет назад бумагу воплощала тоже девушка. У нее было изумительное имя, но, к сожалению, несчастливая судьба…

Старик нахмурился, а я встрепенулась:

— И что за имя было у девушки?

— Камелия.

Кто бы сомневался!

— А еще есть предположение, что сам Святой Фердион предпочитал работать с бумагой! — поднял вверх указательный палец профессор.

 — Правда, это лишь домыслы. Но приступайте, прошу вас! Начните с листка мяты, я мечтаю ощутить этот дивный аромат лета!

— У Тины были небольшие трудности с материализацией, — встрепенулась рядом с профессором Тензия. — К сожалению, нам не все удалось разучить…

Она с жалостью вздохнула, я тоже. Приятно, конечно, что солнечная преподавательница заранее пытается оправдать мой позор, но вряд ли это поможет. Увы, придется разочаровать почтенного магистра.

Какие бы результаты он не видел у моих предшественников, я стану худшей из всех!

— Приступайте, — милостиво разрешил магистр."

"Я скомкала свой несчастный бумажный шарик в ладонях, вздохнула. Так, надо произнести заклинания изменения. Лист мяты — совсем просто. Так говорят. Мне он ни разу не удавался.

Покосилась на студентов. Эш положил руки на стол и не отрываясь смотрел на меня. Мои пальцы все еще хранили его тепло. И он сказал, что соскучился…

Отвернулась и попыталась сосредоточиться на бумаге.

Заклинание я знала, но вот толку…

— Metamorphosis mint, — прошептала я.

Острый и свежий аромат наполнил аудиторию, перебив даже вонь от паленого дерева с задних рядов. Я ахнула и раскрыла ладонь, с удивлением взирая на веточку мяты. У меня получилось?!

— Очень хорошо, — одобрил магистр, взяв мое творение. — Текстура, плотность, запах — все на высший бал! Даже я не могу отличить вашу мяту от той, что выращивает моя супруга! А у меня опыт, поверьте. Очень, очень хорошо!

Тензия выглядела удивленной.

Она, как и я, ожидала полного провала!

— Теперь воплотите пшеничный росток, будьте любезны.

Я снова посмотрела на Вандерфилда. Эш улыбался.

И тихо вздохнув, я взяла новый лист бумаги. И произнесла уже увереннее:

— Metamorphosis pullulant. Triticum!

Комок в моих руках дрогнул и свернулся, вытягиваясь. Налились тяжестью зерна, усики пшеницы защекотали ладонь.

— Позвольте, — магистр осторожно взял мое творение, ощупал со всех сторон, понюхал.