И надеялась, что никто больше их не заметил. А еще я надеялась, что Ласэн не почувствовал вторжения в его разум.

Глава 9

Я долго мерила шагами свою комнату. Возможно, я ошиблась, и выжженные следы якобы моих пальцев появились на столе гораздо раньше. Возможно, их происхождение имело куда более правдоподобное объяснение, нежели всплеск неведомой силы во мне, опалившей поверхность стола. Возможно, и в мозгу Ласэна я не была, а лишь вообразила себе эту странную «прогулку».

Потом, как обычно, появилась Асилла, чтобы помочь мне переодеться и подготовиться ко сну. Она расчесывала мои волосы.

Я сидела перед туалетным столиком, смотрелась в зеркало и морщилась на собственное отражение. Круги под глазами стали еще заметнее и, возможно, навсегда поселились на моем лице. Само лицо побледнело. Даже губы потеряли яркость. Я вздохнула и закрыла глаза.

— Слышала, ты отдала свои драгоценности водяной фэйри, — вдруг сказала Асилла.

Я снова открыла глаза и уставилась на ее отражение в зеркале. Коричневая кожа служанки напоминала измятую кожаную подушку. Ее темные глаза вспыхнули и тут же сосредоточились на моих волосах.

— Скользкий это народец.

— Но она говорила, что они голодают. Им совсем нечего есть, — пробормотала я, словно оправдываясь перед Асиллой.

Служанка осторожно раздвигала гребнем спутанную прядь.

— Никто из тех, кто стоял сегодня в очереди, не дал бы ей денег. Никто и не осмеливался. До нее немало водяных фэйри сошли в могилу из-за голода. Неуемный аппетит — сущее их проклятие. Денег от продажи твоих камешков ей едва ли хватит на неделю.

Я топнула ногой.

— Однако, — Асилла, отложив гребень, заплетала мои волосы в косу, царапая кожу головы длинными тонкими пальцами, — эта фэйри не забудет твоей щедрости.

Что бы ты ни говорила, пока она жива, она перед тобой в долгу.

Заплетя косу, Асилла одобрительно потрепала меня по плечу:

— За эти пятьдесят лет многие фэйри познали голод. Так что весть о твоем поступке быстро разлетится.

Слова Асиллы почему-то вызвали у меня не всплеск тщеславия, а волну страха.

Я ждала, что Тамлин все-таки придет ко мне, но он не показывался. Когда время перевалило за полночь, я отправилась его искать. Побродив по темным и тихим коридорам, я нашла его в кабинете.

Одного.

На столике между двумя креслами я заметила большую шкатулку, перевязанную пышным розовым бантом.

— Я уже собирался подняться к тебе, — сказал Тамлин, быстро окидывая меня взглядом, словно желая удостовериться, что за минувшие часы со мной ничего не случилось. — Напрасно ты не спишь.

Я вошла, закрыв за собой дверь. Я знала, что не усну, особенно после слов, звеневших у меня в ушах.

— И тебе стоило бы лечь. — Мой голос звучал так же натянуто, как и отношения между нами. — Ты слишком много работаешь.