Люк потерял счет времени и уничтоженным чудовищам, а они все перли и перли, и вокруг щита уже сантиметров на десять поднялась остающаяся от тварей желтоватая жижа, перемешанная со щепой и землей. Ренх-сат, работая мечом, скупо и умело двигался туда-сюда перед дымящимся автомобилем, с таким упоением шинкуя нежить, что Люк пообещал себе, если выберется и если мир выстоит, брать уроки владения мечом.

Но твари все шли и шли и ему не хотелось думать о том, что же творилось все это время в Лаунвайте и сколько людей погибло и переродилось в нежить. Или под столицей вскрылись все старые кладбища?

Плохо, что Нории уже точно в Нижнем мире.

И его уносят все дальше. И лететь за ним придется сквозь плотное и широкое кольцо охраны портала. Это если сейчас выдержит щит, если они отобьются, если останутся силы…

А там, дальше… как получится.

Твари все ползли и ползли, когда вдруг желтоватая жижа всколыхнулась, оживая, обретая плотность и становясь похожей на черную шляпку огромного гриба диаметром шагов в сто, лежащую на земле — а затем из плотной поверхности проросли вверх зубы-колья, нанизывая на себя прущую вперед нежить — та оседала желтоватой слизью и впитывалась в этот огромный гриб, а новые твари продолжали заползать на колья и осыпаться, пока не закончились.

Люк ударил по образовавшемуся монструозному «грибу» молнией — но часть шипов осыпалась пеплом и тут же выросла заново. Дармоншир и Ренх-сат замерли, настороженно наблюдая за высшей нежитью. Люк слышал рассказы о встречах бойцов с подобными тварями, но обычно выживших они не оставляли.

Над поляной раздались пораженные ругательства на языках двух миров, когда шляпка разделилась на восемь частей и стала складываться, как хищная росянка, загребая и остатки деревьев, и вихри, и машину, и щит, под которым застыли невольные союзники.

Вокруг потемнело, лишь над головами сужался кусок рассветного неба. Щит затрещал от чудовищного давления, Ренх-сат с рычанием рубил шипы — которые так же отрастали, как и прежде, Люк, выругавшись, пальнул по кругу из метающего огненные шары перстня и стрелял до тех пор, пока тот не разрядился. Он думал, что уже все, что ничего не помогло — но «росянка» вдруг затрещала, загораясь, начала скукоживаться, от нее стали отваливаться пласты — но щит трещал сильнее, под него начал проникать токсичный дым, от которого хотелось кашлять и блевать. И тогда Люк подхватил Ренх-сата под мышки и с усилием взмыл вверх, проскальзывая в узкую оставленную высшей нежитью щель над головами.

Они вылетели из ловушки, как пробка из бутылки — и Люк потащил тяжеленного генерала в сторону, видя, как разваливается обугленная «росянка». Они рухнули на дерево, скатились вниз. Люк открыл глаза, садясь, и почувствовал, как его шеи сзади касается лезвие меча.