И да, мы схитрили, потому что в этом доме были прописаны доли наших детей.

— Знаешь, я потратил много времени, чтобы его вытащить из всего того, что вы нахуевертили, — недобро щурится. — Хотел побеседовать на эту тему с твоим отцом, но решил, что это бессмысленно.

— Ты не мог купить другой дом?

— Я хотел вернуть этот. Он мне нравится, и не стану от него отказываться.

— Это был наш дом… — я все же не выдерживаю. — Как ты не понимаешь…

— И ты наш в кавычках дом продала, — Герман вздыхает и откидывается назад, холодно глядя на меня. — Продала, Фиса, хотя были оговорены четкие условия при разводе. И ты на них согласилась. Верно? А потом поступила по-своему.

— Мне не нужен был этот дом.

Я сама загоняю себя в ловушку, потому что с каждой секундой теряю самообладание.

— Раз не нужен, то какие сейчас претензии?

Логика на стороне Германа, а на моей — тихая и беспощадная истерика, которой нечего противопоставить бывшему мужу.

— По условиям нашей совместной опеки, которая подразумевает и то, что я участвую в вопросах организации места проживания наших детей, ты была обязана со мной обсудить продажу дома, Фиса.

А теперь он мне изящно говорит о том, что я, дура, не исполняю условия совместной опеки, и под всем этим подразумевает, что у меня могут быть проблемы, если он решит взбрыкнуть.

Я откладываю вилку. Аппетита совсем нет, и креветки отдают мерзкой кислинкой. Делаю глоток воды:

— Но это все равно какой-то изврат.

— У тебя свои взгляды на жизнь, — Герман усмехается, — для меня изврат соглашаться на одни условия при разводе, а потом…

— Хватит, — раздраженно перебиваю я его. — Это уже неважно.

— Удобно, — Герман смеется. — Хотя ты себе не изменяешь, Фиса.

— Зато ты мне изменял, — поскрипываю зубами.

— Ну, конечно, — смотрит на меня прямо. — И разве можешь ты без сарказма, игры слов и подколок, да?

Я успеваю прикусить язык прежде, чем сказать, что он предпочитает дам попроще или совсем дурочек. И дело не в том, что я не хочу показывать Герману злость.

Это будет некрасиво по отношению к Диане. Оскорблять человека за его спиной? Некрасиво и низко.

Отставляю стакан, прижимаю холодные пальцы к переносице и выдыхаю.

— Я правда не считаю это правильным.

Ну да, и я надеюсь на то, что Герман сейчас меня услышит?

Я не должна была продавать дом, но тогда меня не волновало, а считает ли Герман это правильным или нет. Мы же в разводе. И пошел он в жопу. Я хотела избавиться от этого дома и меня ничего не волновало.

Это было для меня важно. Я думала, что обрываю все связи с прошлой семейной жизнью, будто вместе с домом отдаю другим людям и свою боль.

Герман разве меня поймет?

И мне, правда, стало легче, когда я закрыла сделку и отдала ключи, но, похоже, это была лишь иллюзия.

И я так люблю обманываться.