Свои не поймут, – добавил Игнат Иванович с едва заметной злорадностью в голосе.

– Понимаю, – вздохнул полковник, бросая на мужика злой взгляд.

– Ваше превосходительство, считаю своим долгом принести вам свои извинения за собственную несдержанность, – заметив выразительный взгляд дяди, решительно добавил Егор.

– Господь с вами, молодой человек. Наслышан я о контузии вашей, – чуть кивнув, отмахнулся полковник. – А что про помощь нам скажете? – напомнил он о переводах.

– Ну, ежели дядюшка не против, могу и помочь, – пожал Егор плечами.

– Прекрасно. Тогда извольте сию бумагу подписать, – потянулся полковник за принесенной с собой папкой, но тут парень жестко отрезал:

– Нет.

Уж простите, ваше превосходительство, но никаких бумаг я подписывать не стану. Хотите помощи, извольте. Но только по доброму согласию. Бумаг не будет.

– Так ведь документы те зело секретны, – чуть надавил полковник.

– И что? У дядюшки вон, тоже не статьи газетные переводить приходится. К тому же рассказывать я о том никому не собираюсь. Да и некому, – на всякий случай добавил парень.

– И как же тогда вы их переводить станете? Нам же надобно будет их вам для работы оставлять, – не унимался жандарм.

– А вы с теми бумагами толкового писаря присылайте. Я ему диктовать стану, а он за мной записывать. Уж простите, но читать, переводить, а после еще и записывать переведенное слишком сложно для одного человека. Вот пусть тот писарь сам ваши бумаги привозит, а после все записи с собой увозит. Мне они и даром не нужны, – моментально выкрутился Егор, вовремя вспомнив, что местная грамматика капитально отличается от той, к которой он привык.

Надежды на знания полученного тела было мало. Он даже газетный текст не с первого прочтения воспринимал. Хотя с каждым днем получалось это все легче. Похоже, прежние знания все-таки как-то прорывались. Точно это определять Егор пока не научился.

– Племянник прав, господин полковник, – решительно заявил Игнат Иванович. – К тому же ему еще и возраста подходящего для подписания таких документов нет. Так что никаких бумаг не будет.

– Что ж, господин полковник. За сим, пожалуй, и закончим, – решительно оборвал всяческие дебаты дед.

 – Возникнет нужда, милости прошу. А спорить тут не о чем.

– Пожалуй, – чуть подумав, согласился жандарм с явной неохотой.

Судя по всему, он явно планировал выговорить себе более выгодные условия, но не в нынешней ситуации. Раскрытие в собственном доме стукача настроения хозяевам не прибавляло. Противостояние различных служб началось не вчера и не заканчивалось никогда. Это Егор знал не понаслышке. Поднявшись, полковник коротко склонил голову, негромко произнеся:

– Благодарю, господа. Честь имею.