Глядя на него, граф понимающе усмехнулся и, указывая на стул напротив, негромко предложил:

– Присаживайтесь, юноша. В ногах правды нет.

– Так ее и выше не наблюдается, – хмыкнул Егор, усаживаясь. – Чем могу служить, граф?

– Ловко, – с усмешкой оценил Бутурлин его ответ. – А служить и вправду можете, – добавил он, рассматривая парня непонятным взглядом.

– И чего же вы от меня ждете? – поинтересовался Егор, с вызовом глядя ему в глаза.

– Что вы примете верное решение, юноша. Но начну сначала. Некто, не будем называть имен, наверное, знает, что вы оказываете жандармскому ведомству некие услуги. А точнее, переводите добытые ими документы. И данные господа были бы вам весьма признательны, если бы вы перестали это делать.

– И в чем же будет выражаться их признательность? – поинтересовался Егор, стараясь держать так называемый покер-фейс.

– На вас перестанут охотиться, – понимающе усмехнулся граф.

– Ну, в эту игру могут играть и двое. И это они уже испытали на себе. Впрочем, как и вы, ваше сиятельство, – пожал парень плечами, презрительно усмехнувшись. – Уж что-что, а воевать меня учили серьезно.

– Это я заметил, – чуть скривился граф. – Должен признать, что действовали там, на дороге, вы очень ловко. К слову, мой посыльный к вам так и не вернулся. Даже за деньгами не пришел. Ваша работа?

– Не терплю хамов, которые смеют мне угрожать, – отмахнулся парень небрежно.

– Что, всех? – откровенно растерялся Бутурлин.

– А что, надо было на расплод оставить? – ехидно уточнил Егор.

– Я смотрю, вы крови и вовсе не боитесь, – растерянно качнул граф головой. – Я хотел спросить, молодой человек. Зачем вы вообще вмешались там, на дороге? К чему вам это?

– Я дворянин, сударь, – выпрямившись, жестко ответил Егор. – И оставить страждущего без помощи противно моей натуре. Тем более в подобной ситуации. Будь там дуэль, я бы просто дождался окончания, не выходя из кареты. Но оставить без внимания разбойничье нападение? Нет. Увольте.

– Случайность, – помолчав, мрачно вздохнул граф. – Странная, неприятная, но случайность. Жаль. Весьма.

– И чего же вам жаль? – насторожившись, небрежно поинтересовался парень.

– Вы посмели разрушить все мои планы, нанести мне весьма неприятную рану, и теперь спрашиваете, чего мне жаль? – вдруг возмутился граф.

– Вы и ваши люди решились на разбой, так что вините только себя, сударь, – жестко усмехнулся Егор."

"Подобное обращение к титулованной особе само по себе можно было счесть оскорблением, но парень сознательно шел на это. Ему нужно было вывести оппонента из себя, чтобы вытянуть из него хоть что-то полезное.