И то, что сам я военным не стал, не означает, что случись беда, крови испугаюсь. Уж простите, но дворянство, суть служилое сословие, и дворянин, не умеющий пользоваться оружием, уже не дворянин, а мещанин, – гордо выпрямившись, твердо ответил Егор.

– Славно сказал, внучок, – одобрительно усмехнулся дед. – А ты, Игнат, чем ругаться да ногами топать, лучше б порадовался, что племянник у тебя не размазня какая, а настоящим мужчиной растет.

– Да я-то радуюсь, но ведь как бы из-за того дела беды не случилось. О том беспокойство имею, – быстренько выкрутился Игнат Иванович, не решаясь спорить с пожилым отцом.

– Сказано, с умом они все сделали. К тому же там еще и Архипыч за ним присматривал. Я его о том особо просил, – многозначительно пояснил старик.

– Ладно. Все одно сделанного не воротишь, – помолчав, махнул Игнат Иванович рукой. – А что ты там за стройку на реке затеял? – сменил он тему.

– Да попался мне тут случаем добрый мастер кузнец. Вроде как и мастер добрый, и работать умеет, а все одно никак из нищеты не выберется. Немой он. Слышит хорошо, а сказать не может. Вот я и решил в имение его забрать. В деревнях у нас кузнецов почитай и нет. Один имеется, да только коваль из него не очень. Даже сказывали, лошадей толком перековать не может. Вот я и решил ему тут добрую кузню поставить. Глядишь, и в хозяйстве порядку больше будет.

– Это ты, выходит, для кузни водяное колесо ставить хочешь? – удивленно уточнил Игнат Иванович.

– Ага. А с него и мельничку еще небольшую. Попробую бумагу делать, – улыбнулся Егор, которому и вправду пришло на ум начать производство собственной бумаги.

Книг в свое время он прочел немало, и процесс изготовления такого продукта представлял себе очень хорошо. Осталось только воплотить все свои воспоминания в жизнь. Ведь, по сути, в самом процессе и вправду не было ничего особенного. Измельчитель, котел для выпаривания смеси и гладкие листы металла, на котором смесь будет сохнуть. Подумал он и о том, чем именно топить печь под котлом.

Как выяснилось, уголь для отопления домов тут уже вовсю использовали, и закупать его можно было пудами. А началось все с того, что, начав в очередной раз что-то записывать, Егор три раза подряд вынужден был переписывать все с самого начала. Перо цеплялось за древесные вкрапления в бумаге и сажало на написанное жирную кляксу. Как выяснилось, хорошей бумаги тут было просто не найти. Шершавая, отдающая в желтизну, да еще и толстая, она напоминала картон плохого качества его времени.

К слову сказать, стальные перья тут уже тоже появились, но от этого было не легче. Кончик пера тут еще был острым, и частенько или царапал, или просто рвал бумагу.