Быть может, еще с кем-то?

Она смогла издать горестный вздох.

– Какая страшная несправедливость! И это наша хваленая полиция!

– Если ошибаемся, тогда назовите адрес: сообщим вашим родным, вероятно баронам фон Шталь, они подтвердят, что ошибаемся мы, а вы чисты и невинны.

– Мои родные живут в Варшаве, – ответила она.

– Так я и думал, – сказал Пушкин. – В таком случае покажите ваш паспорт. В такой дальний вояж нельзя ехать без паспорта.

– У меня его украли.

– Ах да, забыл: откуда у вас паспорт? Незамужнюю барышню вписывают в паспорт отца. Замужнюю – в паспорт мужа. Где же ваш отец или муж? Кто из них барон?

Она не ответила, прикрыв батистовым платочком рот.

– Их нет, – продолжил Пушкин. – Допустим, вы приехали из Варшавы. Через Петербург ехали?

– Через Киев, – тихо ответила она.

– То есть короткой дорогой. Давно в Москве?

– Неделю.

– Где остановились, в какой гостинице? Или в частном доме? Или в пансионе?

Баронесса зарыдала старательно и громко. Платочек трясся, как осиновый лист на ветру. Это ничуть не тронуло Пушкина. Он терпеливо ждал, пока запал у барышни кончится. И он кончился.

– Наверно, забыли адрес, – сказал Пушкин, рассматривая красивое измученное лицо. – Ничего, поможем вспомнить. И вот как…

Он вынул черный блокнот и открыл первый эскиз.

– Узнаете эту даму?

Фон Шталь глянула и отвернулась.

– А эту? Может быть, эту? Или эту? – Пушкин листал страницы. – Никого не напоминают?

– Отпустите меня. Я ни в чем не виновата. Вы меня с кем-то путаете.

– Задача решается просто, – продолжил он. – Это ваше лицо. Только прически разные. Чтобы доказать эту элементарную теорему, вызовем парикмахера, и он превратит вас поочередно в каждую из дам. После чего вызовем несчастных, которых вы обокрали, и они узнают вас. На этом дело можно будет считать закрытым. Для суда доказательств достаточно. Вам остается надеяться только на то, чтобы разжалобить присяжных. Быть может, год-другой сторгуете. Только легко вы не отделаетесь.

– Почему? – невольно спросила она.

– Потому что вчера ночью в «Славянском базаре» был убит состоятельный господин.

Баронесса убрала платочек. Дело начинало клониться в дурную сторону.

– При чем здесь я?

– При нем было много драгоценностей, включая фамильный перстень. Они пропали. Более разумной причины, чем кража золота и брильянтов, у меня нет. Это – ваш конек.

– Глупость, – твердо сказала баронесса. – Никого пальцем не тронула. Не то что убить.

– Таким образом, признаетесь в том, что совершили прочие мошенничества. Можем составлять протокол, – и он обернулся к столу Эфенбаха, чтобы взять бумагу, перо и чернильницу. – Признание запишем прямо сейчас.

Ловушка была столь проста, что баронесса даже не успела понять, как очутилась в ней. Вот теперь деваться некуда.