– Но как вы…

– Не хочу тратить драгоценные минуты моего сна на ваши тягостные объяснения… В номер «Славянского базара» вы прибыли с большим опозданием, вас что-то задержало в театре. Постучали, за дверью услышали легкий шум, подумали, что вам разрешают войти, дверь оказалась не заперта. Вошли и увидели, как на полу лежит тело в сорочке и кальсонах. Не знаю, успели ли вы разглядеть черные свечи, зарезанного петуха и меловой пентакль на полу. Струсили и примитивно бежали.

Агафон помалкивал, сраженный прозорливостью чиновника сыска.

– Одна поправка, господин Пушкин, – наконец проговорил он. – Не опоздал, а излишне поспешил. Поторопился, и вот что вышло.

– Теперь могу не сомневаться в вашей честности, – последовал ответ.

Ловкий полицейский фокус: Пушкин нарочно его проверял. Агафон понял, что с этим господином шутки плохи.

– Привидение около дальней шторы успели заметить?

Фокусник вздрогнул, будто перед ним явилось «виденье гробовое».

– Еще не хватало такого сюрприза.

– Главный вопрос: кто послал вас воскресным вечером в номер гостиницы?

– Не знаю, – Агафон смотрел прямо. – Слово чести, господин Пушкин, не знаю.

Такое объяснение не устраивало. Агафон не скрывал ничего.

Утром в воскресенье, когда он собрался позавтракать в ресторане, у двери лежал конверт. В нем была короткая записка: от господина Коччини требовались услуги сегодня вечером около десяти часов. К записке прилагались три сотенные бумажки. Гонорар упускать нельзя. Агафон отправился на вечернее представление, попросил переставить его номер в начало, быстро отыграл и вернулся в гостиницу…

– Что было в записке?

– Просили оказать услугу, о которой было договорено заранее.

– Записка сохранилась?

Агафон ответил пожатием плеч.

– Может, где-то в гримерной комнате валяется.

– У записки не было подписи?

– Почему же, была: Григорий Немировский.

– С Григорием Филипповичем вы не встречались. Как же поняли, что от вас требуется?

Воровато оглянувшись, Агафон поманил пальцем. Пушкин знал: Ангелина наверняка подслушивала под дверью. Женщины привычек не меняют. Меняют только любовников.

– Его жена, Ольга Петровна, просила найти медиума, который снимет проклятье с мужа, – шепотом проговорил он.

– Гонорар предлагала большой? – шепотом же спросил Пушкин.

– Те же триста рублей.

– Записка была написана ее рукой?

– Нет, конечно! Мужская рука сразу видна, да и ее почерк знаком, Ольга Петровна писала мне. Бедная женщина так хотела помочь мужу.

– Мужьям своих сестер тоже просила помочь?

– Неужели и на них проклятье? – в вопросе был заметен живой коммерческий интерес.

– В своем роде, – ответил Пушкин. – Баронессу фон Шталь с Ольгой Петровной вы познакомили?

Агафон заулыбался. Без бакенбардов улыбка выходила приторной.