Какие-то точки, буквы, линии, соединяющиеся в фигуру, похожую на распластанного жука. В центре жука, куда сходились отдельные линии, пустой круг. Рядом с жуком нарисована табличка. В самый левый столбец вписаны буквы. Эти же буквы находились в верхней строчке таблицы. В квадратиках, которые получились пересечением столбцов и горизонтальных строчек, кое-где вписано «+», в некоторых «Х», еще виднелись «—». Агата точно знала, как выглядят математические формулы. То, что ей подсунули, было не формулой. Значит, ее провели, как глупую девчонку. Элементарно провели. Блокнот она толкнула к Пушкину.

– Очень интересно, господин полицейский. Только не пытайтесь меня обмануть. Этого еще никому не удавалось.

– Вы видели то, чего никто не видел, – ответил Пушкин, пряча бесценную для сыска вещь. – Даже наш начальник, господин Эфенбах, которого вы сразили в самое сердце.

Агата чуть не выпалила: «А вас я сразила?», но вовремя сдержалась.

– Для чего мне знать вашу формулу? – строго спросила она.

– В формуле пустой круг. Не заполнив его, нельзя поймать убийцу. В этом круге должна быть цель преступления.

– Но я тут чем могу помочь? Мое чутье вы отвергаете."

"Приподнявшись со стула, Пушкин наклонился и в самое ушко, обдавая теплым щекочущим дыханием, задал короткий вопрос. Вопрос был такой неожиданный, что Агата растерялась. И вместо того чтобы мстительно помучить Пушкина, сразу ответила.

– Это вся задачка? – добавила она. – Зачем спрашивать, когда сами знаете.

– Нужно подтвердить женским чутьем, – в задумчивости ответил он.

Агата не могла разобрать: сказано всерьез или опять виртуозно издевается?

– Получили все, что желали? – спросила она. – Что-нибудь еще, господин Пушкин?

– Завтра около девяти вам надо прибыть в Городской участок.

– Зачем?!

– Сыскной полиции понадобится женское сердце, – ответил он.

– Женское сердце, – проговорила Агата. – Ничего иного сыскной полиции не требуется?

– Наденьте это же платье.

– Вот это черное платье? – повторила она, не веря своим ушам: мужчина диктует ей, что надевать?! Да где такое видано…

– Верно.

– Полагаете, черное мне к лицу?

– Не могу знать, что вам к лицу. Нужно черное платье. Неброское.

– Неброское и черное?

– Или черное и неброское. На выбор. Из вашего гардероба.

Поклонившись как ни в чем не бывало, Пушкин просто встал и ушел.

Агата вдруг поняла, что впервые случилось то, чего не могло случиться: мужчина бросил ее.

– Наглый, самоуверенный, надутый болван! – в сердцах проговорила она, швырнув салфетку на пол.

К столику спешил Сеня Подковкин с подносом, полным яств. Сеня рассчитывал на хорошие чаевые. Только не знал золотого правила: барышни не платят. Никогда.

Даже если их бросают.

22Выбор был невелик.