– Но в ближайшие день-два не смогу ее исполнить, мне надо быть с сестрой."

"Агата потребовала не думать о таких пустяках. На фоне случившегося ее беды незаметны, как пыль.

– Ужасное событие, ужасное, – продолжила она. – Но что стало причиной этой трагедии? Наверное, долги?

– Нет, баронесса, долгов у Викоши… простите, Виктора Филипповича, не было. Его дело твердо стоит на ногах. Тут другая причина. Но я не могу о ней говорить, простите.

Потребовалось все красноречие, чтобы убедить Ольгу Петровну поделиться тайной. Наконец она согласилась. История о семейном проклятии, рассказанная кратко, выглядела пугающе.

Агата была взволнована. Так что для успокоения нервов одним глотком опустошила чашечку остывшего шоколада.

– Я всегда знала, что нельзя бросать вызов силам, не поддающимся человеческому пониманию, – сказала она. – Получается, ваш супруг, Ирина, невинная жертва. Ответил за грехи отца… Как в древнегреческой трагедии. И это в наш просвещенный век. Как страшно жить!

Ирина ничего не ответила баронессе, разглядывая свою чашку.

– Мы все просили, умоляли Викошу… Виктора Филипповича, быть осторожным, не рисковать понапрасну и не испытывать судьбу, – продолжила Ольга Петровна, поглядывая на сестру.

 – Он не поверил, не послушал. И вот трагический конец.

– А где… это… случилось? – спросила Агата.

Ольге Петровне не хотелось вникать в подробности. Но баронесса была столь мила, а сочувствие ее было столь искренним, что она не сдержалась.

– В том самом проклятом номере гостиницы «Славянский базар», где много лет назад его отец совершил ужасное… – она не договорила.

Агата старательно задумалась, но не слишком надолго.

– Позвольте, дорогая, – сказала она, находясь все еще в своих мыслях, – но если вы рассказали о проклятии рода, выходит, что и ваш муж… тоже?

Ольга Петровна согласно кивнула.

– Неужели это случилось в том же номере?!

– Вы правы, баронесса, Гри-Гри… Григорий Филиппович нашел свой конец там, куда вели рок и проклятие.

С языка Агаты чуть было не сорвалось: «Так какие еще нужны доказательства?!» Но она умела владеть своим языком не хуже, чем своим лицом. Фокус Коччини повторился. Никаких сомнений.

– Ваш муж тоже застрелился? – будто случайно вырвалось у нее.

Милой баронессе следовало простить бестактность. Ольга Петровна простила.

– У бедного Григория Филипповича не выдержало сердце. Боюсь, он увидел нечто столь страшное, что… Не будем об этом.

Агата вздрогнула, как будто ее пробрал мороз.

– Если чем-то могу помочь в вашем горе, Ирина Петровна, располагайте мной целиком.

Ирина ничего не ответила, переживая утрату. Ольга Петровна за нее выразила благодарность.

– Сейчас нам предстоит самое трудное, – сказала она.