Странно, но это происходило на самом деле.

– Виктор Филиппович, соберитесь с силами, – строго сказал Пушкин. – Возьмите себя в руки. Если не хотите, чтобы я дал ход делу, а вы дорого заплатили за вашу глупость, извольте помогать.

Жалобно всхлипнув, Немировский вытер рукавом пальто покрасневшие глаза.

– Простите. Силы кончились.

Пушкин жестом указал войти в номер.

С трудом оторвав себя от стены, Немировский двинулся в проем двери, как жертва, которую отправили на съедение дракону. Он с трудом перешагнул порог, сделал шаг внутрь и отпрянул, прижавшись к портьере, оформлявшей вход.

Пушкин вошел следом и захлопнул дверь. От резкого звука Немировский вздрогнул и схватился за сердце. Страх держал его на коротком поводке. Он рассматривал номер – все, что попадалось на глаза, только больше пугало.

– Ч-ч… что это? – запинаясь, проговорил он, указывая на меловой пентакль на полу. Огарок черной свечи еще стоял на полу. Прочие были снесены суматохой, когда приводили в чувство Кирьякова.

– Именно это хотел у вас спросить, – ответил Пушкин.

– Я… Откуда я… Не знаю… Не понимаю, – язык плохо слушался Немировского.

В таком состоянии толку от него было мало.

Пушкин зашел в меловой круг, показывая беспомощность и колдовских чар, и родовых проклятий, и всяких призраков. Беспомощность перед разумом. И математикой. Ну и сыскной полицией, разумеется.

– Ваш брат, Григорий Филиппович, провел здесь ритуал, – сказал Пушкин, оглядываясь и невольно проверяя: не появилось ли чего-то нового.

Твердость и спокойствие чиновника полиции оказали целительное действие. Виктор Филиппович немного успокоился.

Взгляд его стал осмысленным.

– Ритуал? Какой ритуал?

– Ритуал снятия проклятий. По методике средневековых магов. Нарисовал мелом пентакль, разместил по концам лучей каббалистические символы и черные свечи. Зарезал петуха и выпустил его кровь. Сам же был в кальсонах и сорочке в центре пентакля на коленях.

– Гриша?! – проговорил Виктор Филиппович с таким изумлением, будто не ждал от брата подобной лихости. – Он сам все это сделал? Петуха зарезал?

– Не похоже на привычки вашего брата?

Немировский окончательно оправился.

Страх был побежден. Он сделал несколько шагов к пентаклю, но не решился пересечь меловую черту.

– Гришка крови боялся, не то что петуха зарезать. Значит, провел все-таки ритуал. Решился…

– Намекал вам на это или говорил прямо?

– Говорил, что нашел средство избежать проклятия. Научился ворожить или что-то такое. Я не верил, думал, просто так болтает. А он… Какой молодец. – Тут Виктору Филипповичу в голову пришла мысль, которая стала для него откровением.