Крики, музыкальная долбёжка, привычная тусовка кружит так, что я теряюсь, но при этом ощущаю что-то новое: слежу с вниманием маньяка за тем, чтобы никто не смел смотреть на мою девушку. Себе напоминаю съехавшего с катушек, но раз начал принимать всю правду, приходится и эту пропустить через себя.

С тяжёлым сердцем оставляю Юльку за линией старта. Этот заезд один на один с новичком. Мощная тачка выруливает на одну линию с моей. Оцениваю движок, манервенность и тотальное спокойствие водителя. У самого же адреналин стучит в висках и, это, черт, никак не относится к гонке.

Нутро выворачивает от непонятного предчувствия.

Смотрю в лобовое, пока грид-герл трясет грудью и выписывает бедрами восьмерки. На нее мне фиолетово, смотрю сквозь. Сосредотачиваюсь и жму старт, жму с первой же секунды вперед. Незнакомая трасса не волнует, несусь вперед, отмечая по габаритам соперника. Он догоняет практически сразу, и некоторое время мы мчим нос к носу. При входе в слепую зону теряю драгоценное время, но покрываю дефицит за счет риска. Укладываю стрелку вправо и разворачиваюсь с конкретным заносом.

Держу руль и на полном ходу несусь обратно. Инстинкт самосохранения глохнет на старте, больше я не соревнуюсь, а хочу как можно быстрее сжать в своих руках Сахарову. Бесполезно искать причину, бесполезно думать о следствии. Есть невыносимая потребность и этим обусловлено главное. Важное. Правильное.

Концентрируюсь на довольном лице Юрки и выскакиваю из тачки, едва успев остановиться. Мечусь взглядом по толпе, но тут же тону в жарких объятиях. Готовлюсь окунуться в сладкий аромат, но оказываюсь дезориентированным. Вместо желанной конфеты, обнимаю фантик, чисто внешне похожий на мою девочку.

Тёмная куртка, джинсы, капюшон, надвинутый на глаза. Стаскиваю его, отстраняя девку. Шумно выдыхаю батарею ругательств. Ухватившись за полы моей куртки, Таран широко лыбится и пытается вернуться в исходную позицию.

Раньше… Раньше, мать его, я бы не задумался, но сейчас всё изменилось.

Сканирую обезличенные фигуры, резко замерев на одной. Моя Юлька, задрав голову, смотрит на Вольта. Что-то проговаривает ему и идет с ним. Не просто идет, сцука, а терпит, когда его рука ложится на её плечи.

На её, сцука, плечи!

Бросаюсь в толпу, перемахнув разделительную ленту. По хрен на всех. С разбега хватаю бывшего друга за шкиртон и впечатываю в лицо кулак. Глаза застилает алой пеленой: вся ненависть к обстоятельствам, накопленная злость, неудовлетворенность, подозрения… Всё управляет сейчас мной. Сам я не отвечаю за действия, полностью отдавшись желанию уничтожить.

Не слышу криков и не чувствую рук пацанов, стремящихся нас разнять. Ничего. Тишина. Темнота.