А потом вдобавок она взяла и украла мои деньги… – Я чувствую, как в нем нарастает напряжение, каких усилий стоит ему сдерживаться. Затем, глубоко вдохнув, Купер снова успокаивается. – Все, что я сказал тебе… это потому, что я злился на нее. Ты была права. Во мне было до черта дерьма еще до того, как ты появилась.

– Я понимаю. – Повернувшись набок, я нахожу его силуэт в темноте. – Мне казалось, что предложить тебе деньги – это хорошая мысль, что это поможет, но теперь я понимаю, почему тебя это так взбесило. Я не пыталась откупиться от проблемы или обесценить тебя, честное слово. Просто… так устроен мой мозг. Возникает проблема – нужно срочно найти решение. Украли деньги? Вот вам деньги. Видишь? Но это никак не должно было касаться наших банковских счетов. – На языке ощущается горечь от чувства вины. – В будущем, когда дело дойдет до чего-то подобного – проблем с семьей или деньгами, – я буду рядом, если нужна тебе. В ином случае – я отвалю.

– Я не говорю, будто не желаю, чтобы ты участвовала в моей жизни. – Он меняет положение и поворачивается ко мне лицом. – Мне не нужны все эти границы, правила и прочее дерьмо. – Купер находит мою руку в темноте и кладет ее на свою грудь. Он без футболки, на нем одни лишь боксеры. Кожа теплая. – Тема с деньгами никуда не денется, и мне надо перестать сходить с ума по этому поводу. Я знаю, что ты предлагаешь их без всякой задней мысли.

– Я боялась, что ты не вернешься. – Я сглатываю. Снова. – Пока я дома, имею в виду.

– Придется сделать что-то похуже, чтобы избавиться от меня. – Он зарывается пальцами в мои волосы, поглаживая большим пальцем затылок. Это милый, успокаивающий жест, практически возвращающий меня в сон. – Я сегодня кое-что понял.

– Что же?

– Я сидел в этом грязном маленьком баре с Леви и кучей унылых старых ублюдков, прячущихся от своих жен или избегающих своих унылых домишек. Парни всего вдвое старше меня, но которые уже сделали все, что могли, в своей жизни. И я подумал, какого хрена, меня дома ждет безумно горячая девчонка, и наша самая большая проблема в том, что она постоянно пытается купить мне всякое дерьмо.

Я улыбаюсь в подушку. Когда Купер так говорит, мы звучим как парочка тупиц.

– И меня внезапно как громом поразило. Я подумал, что, если ее не будет там, когда я вернусь? Я сидел и пялился на дно стакана, утопая в жалости к себе. Что, если я упустил самое лучшее, что со мной случалось?

– Это мило, но вряд ли я ушла бы далеко.

– Я серьезно. – Его голос мягкий, но в то же время настойчивый. – Мак, дела здесь никогда не ладились. Потом умер мой отец, и это стало подтверждением того, что лучше уже ничего не будет. Шелли сбежала. Мы пережили это. Никто не жаловался.