– Леви – гей? Почему я слышу об этом только сейчас?

Близнецы синхронно пожимают плечами, и на долю секунды я понимаю, почему же учителя едва их различали.

– Да тут и говорить-то не о чем, – произносит Купер. – Они вместе уже лет двадцать, но никогда особо не афишировали свои отношения. Они оба довольно закрытые личности.

– Многие в городе знают, – добавляет Эван. – Или подозревают. Другие же предполагают, что они соседи.

– Нужно устроить ужин и пригласить их. – Я чувствую грусть из-за упущенной возможности. Если я собираюсь жить в Авалон-Бэй и остаться с близнецами, было бы неплохо наладить более тесные связи."

"Это так странно. Хотя и выросли в противоположных мирах, мы с Купером не так уж и отличаемся. Во многом у нас был схожий опыт. И чем больше я узнаю его, тем лучше понимаю, что на нашу общность повлияло то, какими забытыми мы себя чувствовали.

– Чувак, похоже, эти украшения остались еще от бабушки с дедом. – Эван тащит коробку ближе к елке. Парни копаются в ней, вытаскивая маленькие, сделанные вручную игрушки с фотографиями внутри. Даты соответствуют пятьдесят третьему и шестьдесят первому годам. Сувениры из путешествий по всей стране. Эван держит в руках маленькую колыбельку, которая, вероятно, когда-то давно принадлежала яслям[49]. – Что, во имя всего, блин, святого, это такое?

Он показывает нам младенца Иисуса в пеленках, который больше напоминает маленький запеченный картофель в фольге с двумя черными точками для глаз и розовой линией для рта.

Я бледнею.

– Довольно тревожная картина.

– Даже не знал, что они здесь. – Купер восхищается фотографией, на которой изображен, вероятнее всего, его отец в детстве. Затем он убирает ее обратно на дно коробки.

И снова комок эмоций застревает у меня в горле.

– Хотела бы я иметь такие коробки дома. Полные старых фотографий и безделушек, с интересными историями, о которых бы мне поведали родители.

Купер встает, чтобы отнести одну из самых больших коробок в коридор.

– Не знаю… Иметь кучу слуг, чтобы те занимались всей тяжелой работой, тоже не так уж плохо, – выкрикивает он через плечо.

– Не говоря уже о тоннах подарков, – вставляет Эван.

– Конечно, – соглашаюсь я, выбирая украшения, которые все еще в хорошем состоянии и кажутся наиболее подходящими. – Звучит здорово. Как будто просыпаешься в мастерской Санты. Но все это пока не становишься достаточно взрослым, чтобы понять – все открытки на подарках подписаны не почерком родителей. И на самом деле вместо эльфов над этим корпят люди, которым ваши родители платят за то, чтобы те держали как можно большую дистанцию между ними и всем, что приближается к понятию сентиментальности.

– Спорю, это были охренеть какие подарки, – подмигивает Эван.