– У нас все по-другому, – объясняю я, причесываясь. – Престон не из тех, кто изменяет. Он большой фанат семьи и плана, понимаешь?

– Плана?

Это никогда не звучало настолько странно, пока Бонни не посмотрела на меня в зеркало с поднятыми бровями.

– Ну, наши родители были друзьями в течение многих лет, так что после того, как мы некоторое время встречались, стало вроде как понятно, что в конце концов мы выпустимся, поженимся и все такое. Знаешь, план.

Она глядит на меня во все глаза, а затем морщится.

– И ты… согласна с этим планом?

– Почему бы и нет?

Все это чертовски похоже на то, как мои родители оказались вместе. И их родители. Знаю, это очень напоминает старые времена, когда существовали браки по договоренности, и, если честно, я подозреваю, что Престона уговорили пригласить меня на свидание в первый раз. Он был старшеклассником, а я – неуклюжей второкурсницей, которая даже не усвоила, как пользоваться утюжком для волос.

Однако независимо от того, пригласил ли Престон меня по просьбе его родителей или нет, ни один из нас не чувствовал себя обязанным встречаться. Мы искренне наслаждались обществом друг друга и до сих пор наслаждаемся.

– На твоем месте я бы очень расстроилась, если бы вся моя жизнь была распланирована еще до того, как я начала свой первый день в колледже. Это как узнать весь сюжет фильма, пока стоишь в очереди за попкорном. – Бонни пожимает плечами, проводя блеском по губам. – Но послушай, если это делает тебя счастливой, то почему бы и нет?

Глава третья

КУПЕРС тех пор, как мы были наивными босоногими детьми, что гонялись друг за другом по песку, просыпались перед миллионными особняками и убегали от копов, у нас – у отчаявшейся молодежи Авалон-Бэй, чья юность растрачена впустую, – появилась традиция. Последнее воскресенье лета заканчивалось Костром.

И существовало лишь одно правило: только местные жители.

Сегодня вечером мы с братом-близнецом устраиваем вечеринку у себя дома. Двухэтажный пляжный коттедж в деревенском стиле принадлежит нашей семье уже три поколения – и это заметно. Ветхий дом уже в плохом состоянии и требует хорошего ремонта, однако он компенсирует свой суровый внешний вид неотразимым очарованием. Как и его обитатели, хочу заметить. Хотя Эван определенно более обаятелен из нас двоих. Иногда я бываю угрюмым засранцем.

Ко мне подкрадывается Хайди, ставя фляжку на деревянные перила.

– Внизу есть выпивка. Тонны, – говорю я.

– Не в этом смысл фляжки.

Она прижимается спиной к перилам, опираясь на локти. Есть у Хайди такая фишка. В мире нет ничего, что могло бы удовлетворить эту девчонку, – настолько ее интересы далеки от всех и вся. В детстве именно это привлекло меня в ней в первую очередь.