Прикусываю, посасываю и лижу, улавливая ее реакцию на мои действия. Ей нравится в прямом смысле все, и это тоже заводит. Она бурно реагирует. Выгибается, извивается, путешествует руками по моему телу, куда только может дотянуться.

— Сегодня у нас традиционный секс, Кошечка? – спрашиваю я.

— Да, — снова на выдохе. – Хочу понять… насколько мы совместимы.

— Хорошо. Но ты же не откажешь мне в маленьких шалостях?

— Смотря каких.

Она слегка напрягается, и я веду рукой по ее бедру, расслабляя и давая понять, что она в безопасности.

— Например, я хочу посмотреть на тебя, пока ты кончаешь. Помнишь, мы говорили об этом?

— Помню.

— Тогда давай положим тебя на кровать."

"Я разворачиваю Иду спиной к кровати и аккуратно укладываю на спину. Она лежит, не шевелясь, пока я стягиваю с себя одежду. Запонки, рубашка, брюки, носки и трусы. Я голый, а она все еще в трусиках, чулках и туфлях. Я подхожу к кровати и, подняв одну ногу Иды, снимаю туфлю, а потом провожу губами от щиколотки до колена. Переключаюсь на вторую ногу и проделываю то же самое. Ида вздрагивает, когда я слегка прикусываю свод стопы. Она интуитивно пытается вырвать ее из моих рук, но я не даю.

— Это моя добыча, — хрипло произношу я, и Ида улыбается.

Я продолжаю терзать ее губами и руками, пока не добираюсь до самого вкусного. Цепляю ее трусики пальцами и стягиваю их по ногам, а сам глубоко вдыхаю, даже на расстоянии ощущая головокружительный запах ее возбуждения.

— Моя девочка, — хриплю, целуя внутреннюю сторону ее бедер по очереди. Никак не могу определиться, какую часть Иды мне хочется вкусить первой.

А потом я накрываю губами ее трепещущие губки, и Ида выгибается со стоном. Упирающийся в покрывало стояк молит о том, чтобы не мой язык сейчас входил в Кошечку, а он. Хочется ворваться на полном ходу и таранить ее нежное тело, вбирая ртом ее стоны. Ида дрожит, пока я вылизываю каждый миллиметр ее чувствительной плоти, куда только могу добраться. И меня кружит на волнах удовольствия от ее отзывчивости, стонов, трепета тела. И запах… какой же он… сладкий, нежный, не менее свежий, чем вкус. Ида сильнее выгибается, вцепляясь пальцами в простыни, и громко – и я говорю это не для красного словца, реально громко – и бурно кончает прямо мне на язык. Ее трясет, она мечется по постели, пока я собираю языком последние капли ее удовольствия. Моя щетина измазана, вся мокрая и липкая. И я вытираю ее о внутреннюю сторону бедра Иды, вылизывая ее кожу и кусая. Во мне начинает просыпаться голодное животное, которое никак не может насытиться Идой. Я как будто вкусил наркотик с ее именем, и теперь мне мало. Я хочу еще и еще.

Располагаюсь между гостеприимно распахнутых бедер.