Темный наклоняется вниз и ведет расслабленным языком по моему позвоночнику, медленно погружаясь в меня. Я протяжно стону, а руки Темного скользят по моим бедрам, одна ложится на спину, а пальцы второй накрывают клитор, и он срывается. Вколачивается в меня с такой силой, что меня протаскивает вперед по кровати, и я кричу, получая невероятное удовольствие от стимуляции двух самых чувствительных точек на моем теле. Я упираюсь лбом в матрас, прогибаясь сильнее, и соски трутся о простынь. Каждая клеточка тела кажется настолько чувствительной, что кажется, словно вибрирует, резонируя в позвоночнике, обдавая его жаром.

– О, боже, да, вот так! — хрипло выкрикиваю я, за закрытыми веками вспыхивают звезды и мое тело колотит мелкой дрожью, когда меня накрывает оргазм.

Темный не дает мне перевести дух, он продолжает долбиться в мое тело на такой скорости, что я не успеваю сделать нормальный вдох. Он на несколько секунд отнимает пальцы от клитора, а потом возобновляет ласку по новой. Мне до ужаса хочется свести ноги вместе, потому что между ними слишком растревоженная горошинка, повторную ласку которой я вряд ли выдержу. Но в какой—то момент ощущения как будто притупляются, а потом возбуждение нарастает с новой силой. Я теряюсь в пространстве и времени, впадая в забытье. Я уже даже не жду оргазма, не прислушиваюсь к своему телу. Я как будто превратилась в один сплошной комок напряженного нерва, который только и ждет момента, чтобы взорваться. И это ощущение усиливается с каждым глубоким толчком. С каждым рыком Темного, с каждым грязным словечком которое он шепчет, склонившись к моему уху.

Темный перехватывает мои волосы, оттягивая мою голову назад, и его толчки усиливаются. Он ускоряет движение бедер, и я слышу низкие хрипы у себя за спиной.

— Ида, девочка, кончай, — быстро шепчет Темный. – Давай, Кошка.

И с этими словами я снова улетаю, только краем сознания осознавая, что Темный тут же догоняет меня.

Нас обоих трясет, когда Темный расстегивает наручники и ложится рядом, чтобы растереть мои запястья. Я знаю, что мы лежим лицом друг к другу и чувствую его взгляд на себе. Нежным движением он убирает волосы с моего лица, целует пальцы и удерживает их между своими ладонями.

— Если бы следующей своей фантазией я назвала поцелуй, — тихо спрашиваю я, — что бы ты ответил?

— Что тебе нужно изменить фантазию, — так же шепотом отвечает он.

— Почему ты не допускаешь мысли, что со мной тебе понравится целоваться?

— Ида…

— Ты боишься, что поцелуй все испортит?

— Я хочу избежать даже такой вероятности.

— Я тебя поняла, — отвечаю коротко. У меня сейчас состояние на грани истерики, так что дальнейшие выяснения все только ухудшат.