Ведь спецом же ушёл подальше, чтобы никто не доставал. Лизка с визгами, Таран, решившая, что я ей что-то должен.

Так хорошо здесь было, крики не долетали практически. Только я, вискарь и звезды.

— Любуюсь. Садись, — хлопаю рукой по металлу, на котором сижу, наверное, час. Или больше. — Помнишь, как в детстве?

Мы любили с братом залезть повыше и болтать ногами, пока родители суетились и искали.

— Хорошо же было, скажи?

Могу не уточнять. Знаю, что брат вспомнил то же, что и я. Наши семьи близко общались… раньше…

— Хорошо.

Витёк усаживается и цепляет бутылку.

— Отец?

— Неа. Так… — Неопределенно машу ладонью в воздухе. — Непонятного много. Устал.

Самому бы сформулировать, от чего устал, но я не могу. Достало всё. Хочется свалить подальше от города и выбросить из головы проблемы. Тёлку, которая развела, как лоха. Лизку, которая уверена, что у нас отношения. Аньку с её предъявами. Сычёва с шуточками… Ещё убогая эта… из головы не выходит. И взгляд её…

Задолбался.

Делаю большой глоток и поднимаюсь. От резких движений пошатывает и Витёк хватает меня за толстовку.

— Не боись, здесь невысоко. Вниз полечу, а не вверх.

Меня прёт от бородатой шутки. Смеюсь и смотрю вперед: темно, ничего не видно. А днём всё видел: щиты поставленные домиком, Юльку, которая между ними от ветра пряталась.

Закатываю рукава и пялюсь на её резинку. Нацепил на руку, когда стащил. Надо вернуть? Надо. Точно! Сейчас пойду и верну!

Вот прямо сейчас. Только ступени найду.

На помощь приходит брат, и мы друг за другом спускаемся с крыши.

— Ты иди ко всем, — хлопаю его по плечу, — а у меня одно дело есть.

Я ещё в обед узнал, в какой комнате поселилась Сахарова. Не специально, услышал, когда она с подругой не явилась. Запомнил, короче.

Двигаю к ней, даже не задумавшись, что она вместе со всеми на пляже. Придёт, а там сююююрприиииз."

"Супер придумал! Выскажу ей всё, что думаю. Про взгляды её. И губы… Нельзя девушке иметь такие губы… Сладкие, чёрт подери… Слишком сладкие…

Не задумываясь, вваливаюсь в комнату и на ощупь нахожу ближайшую кровать. Падаю на неё, решив, что нуждаюсь в отдыхе. Просто полежу и подожду, когда хозяйка номера вернётся и поговорю.

Мысль неожиданно обрывается, потому что я поудобнее пристраиваю подушку, от которой пахнет долбаным шоколадом. Во рту скапливается слюна: хочу! Чего хочу? Не знаю. Глаза закрываются и меня вырубает.

Глава 30

Роман

Жмурюсь от яркого солнца и со стоном поворачиваюсь на живот. Дико рубит спать. Обнимаю подушку, чтобы спрятать в ней помятую физиономию, но какое-то шестое чувство побуждает открыть глаза.