Прикрываю глаза, кладу листы на стол Сычёву и начинаю по памяти рассказывать то, что тщательно заучивала. Говорю без передышки минут пять. С каждым словом становлюсь смелее: Лариса показывает пальцами «класс», Альберт Игоревич внимательно слушает, а студенты занимаются своими делами и это меня безумно радует. Их внимание было бы лишним.

— Отлично. Я понял, что с материалом Вы знакомы. Теперь давайте отве…

Преподаватель не договаривает, так как отвлекается на грохот открываемой двери. В проёме появляется лучезарно улыбающийся Юра.

— О, уже началось? Проспал, сорян.

Таращусь на него во все глаза: проспал, так еще и смеет нагло себя вести!

Но ему моё удивление по барабану: он подходит и встаёт рядом, попутно отвечая на смешки и приветствия с рядов.

— Присаживайтесь, Юля. Всё отлично. На вопросы как раз ответит Ваш коллега.

— А…

— Присаживайтесь, Юлия. — Я послушно ухожу на своё место, а Альберт поворачивается к ухмыляющемуся Езерскому и громко объявляет: — Проект был на двоих, поэтому и оценка будет средняя на двоих. По-моему, справедливо, Юрий?

— Тебе капец, — шепчет Лариска, а я прикрываю лицо ладошками…

Роман

Трясу головой, пытаясь восстановить вчерашние воспоминания. Какие-то фрагментарные отрывки, из которых ровным счётом ничего не понятно. Вспышка фар, неоновый свет… Если с фарами понятно, но откуда взялось свечение стробоскопа?

Башка кружится и мне приходится сесть на топчан, с которого я резко подорвался.

Осматриваюсь. Стрёмная комнатушка, больше похожая на коморку. Продавленный диван, раздолбанная тумба рядом, о которую я ободрал ладонь. Кстати, костяшки ноют: запёкшаяся кровь и несколько глубоких порезов.

Где я, чёрт побери?

Одежда на месте: по крайней мере, джинсы. Пиджака и фктболки нет, я тщательно оглядываюсь в его поисках. Нет. Потерять здесь тупо негде.

Из разбитого окна фонит, но сейчас это в плюс. Во рту сушняк, а вот источника живительной влаги нигде не видно.

Лихорадочно хлопаю по карманам. Понятно уже: налик наверняка сделал ноги вместе с верхней одеждой. Спасибо, что хоть штаны оставили.

Справившись с тошнотой, иду по направлению к двери. Судя по тишине, в конуре никого нет. С улицы также не доносится ни звука.

Приложив физическую силу, открываю дверь. Ну как открываю? Расшатываю до тех пор, пока щель не становится достаточной, чтобы в неё протиснуться. Ободрав спину, вываливаюсь в захламленный коридор. Когда-то давно здесь, видимо, была чья-то дача.

В ушах гудит, и я замираю, оперевшись о стену. Закрываю веки, давая организму привыкнуть к вертикальному положению, и делаю осторожные шаги среди гор мусора. Гул нарастает, и мой воспалённый мозг начинает работать. Гул безумно похож на вибрацию телефона.