Подключаю севший смартфон к зарядке и вбиваю адрес. Тот, по которому должен был ехать сразу.

Игнорю крик отца: у меня было время подумать и понять, было время осознать, что дальше я не смогу. Я не лгал, когда говорил, что сдохну без своей Юльки.

Если прогонит… ковриком лягу у двери, но буду рядом. Если позволит остаться… стану самым счастливым человеком на свете…

И сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Юля была счастлива со мной.

Всю дорогу гоняю мысли, не замечая, как преодолеваю расстояние. На автомате заправляю тачку, на автомате нахожу нужный дом. И…

Торможу, рассматриваю темные окна. Сейчас, конечно, день, но я отлично помню юлину привычку раскрывать шторы и собирать жалюзи, чтобы впустить в комнаты свет. Она вообще любит свет и пространство.

Может, у тётки? Смутно помню, что где-то здесь живет родственница матери. Отчет читал бегло, не заостряя внимания. Дебил! Не стоило поддаваться на уговоры, и давать ненужные обещания… Надо было сразу узнать всё…

Надо было сразу самому сказать всё…

Рывок по лестнице вверх и темнота площадки у нужной двери. В открытое окно нижнего пролета залетают снежинки, оседая на полу мокрыми пятнами.

Дрожащей рукой жму кнопку звонка и замираю. Прислушиваюсь.

Сначала мне кажется, что в квартире пусто, но затем раздаются тихие звуки и дверь распахивается. Не успеваю произнести ни звука, как Юля — бледная и потухшая — оседает на мои руки с хриплым выдохом.

* * *Уронив голову на подушку, рассматриваю тени на потолке. Прошло две недели с того дня, когда я закрыл дверь в Юлькину палату с обратной стороны. Если быть точным, пятнадцать.

Пятнадцать дней, как я не видел свою девочку. Свою ли? В мечтах да, она по-прежнему моя. По-прежнему зажимается, стесняется, торопится куда-то… Маленькая, деловая и одинокая.

Я понял это, когда подхватил обмякшее тело и шагнул за порог. Меня накрыло безнадёгой, а уж обнаружив просроченные антибиотики, лежащие на столе рядом с пустым стаканом воды.

В полнейшей прострации искал градусник, вызывал скорую помощь и нёс на руках мечущуюся в бреду Сахарову. А потом преданным псом сидел рядом, смачивая губы, вытирая лицо и поглаживая тонкие пальчики. В таком состоянии нас разыскал отец.

Просто в один из похожих друг на друга дней он вошёл в палату. Не один. С ним влетела безумная женщина, принявшаяся орать и махать руками. Мне хватило пары предложений, чтобы идентифицировать её. И ещё пары дней, чтобы убрать её из жизни Юли.

Никакого криминала — исключительно в рамках действующего законодательства и в соответствии с тем, что она заслужила.

— Объяснился? — мрачный отец собирается уезжать, рано утром у него встреча.

Я до сих пор не спросил, как и зачем он подался сюда, но молча принял его поддержку.