– Я сегодня же, обещаю вам, все расскажу ему! Признаюсь Витьке, честное слово! Обязательно!

Но свекровь качает головой, со смехом глядя на меня.

– Нет, уж, Танечка, вот теперь потерпи. Я знаю своего сына, от такой новости Виктор еще втемяшит себе лишнее в голову, тогда вашей завтрашней поездки может и не быть. Скажешь, когда перелетите океан. Ты справишься?

Справлюсь ли я теперь, когда, благодаря этой чудесной женщине, снова уверена в завтрашнем дне?

– Конечно!

– Ох, как жаль, Танюша, что я этого не увижу. Но зная, как мой сын любит сюрпризы… Обязательно позвони мне после, девочка, ладно?

И я обещаю, снова обнимая открывшую мне объятия счастливую свекровь:

– Позвоню!

Мне никогда прежде не доводилось летать, но, даже пересматривая фильмы, я не могла себе представить, насколько поразит меня размерами аэропорт Джона Кеннеди и тот факт, что для многих людей перелет через океан – обычное дело.

Аэропорт встречает нас с мужем громким разноязычным гомоном и многолюдной толпой. Озадаченными лицами азиатов, европейцев, афроамериканцев и хмурыми – представителей иммиграционного контроля. Бесконечными очередями и ароматно-кофейными запахами «Subway» и «Starbucks». После приземления Рыжий со смехом просит меня припустить бегом к терминалу, чтобы, с его слов, меньше торчать в очереди на паспортный досмотр, но мы все равно проводим два часа в опасной близости от многодетной семьи мексиканцев, стараясь не наступить на их чад. Топчемся на месте, развлекая друг друга шутками и поцелуями, пока не увлекаемся настолько, что разъединить нас удается только грозно закашлявшемуся папаше и хихикающей детворе.

Последние несколько недель я была занята экзаменами и сдачей зимней сессии, Виктор – делами бизнеса с отцом, мы так долго ждали нашего настоящего свадебного путешествия, что сейчас вряд ли чувствуем вину от укора в чужих глазах. А Рыжий и вовсе принимается строить детворе умильные рожицы, как мим, изображая на пальцах сердце, показывая, как часто оно бьется в опасной близости от меня. Одернув на плечах дорогую куртку, напускает на себя вид серьезного молодого человека, но через пять минут, забывшись, вновь притягивает меня к себе и принимается выциловывать уголки моих губ, наплевав на окружающий мир.

– Танька, это только начало нашей жизни. Веришь?

– Верю.

Однажды он пообещал мне показать любимый город и сдержал слово. Мы едем в такси к Манхеттену, где на знаменитой площади Таймс-сквер для нас забронирована гостиница, а я поверить не могу, что оказалась в Америке. Так далеко от дома, от отца, от всех, кого люблю, что и подумать страшно.

– Вить, я обещала Снусмумрику привезти подарок.

– Привезем.

– И Машке?

– И Машке.