Он только что признался мне, что почти не помнит, как потерял девственность, потому как был пьян. Что однажды в детстве соврал друзьям о том, что Баба Яга в их семье живет самая настоящая, по ночам ест мухоморы и летает в ступе, и они боялись приходить к нему в гости. Что в семь лет очень хотел стать Суперменом и мама сшила ему на Рождество настоящий супергеройский костюм, а он потом, как последний придурок целый год в нем спал, прямо в плаще, с игрушечным криптонитом под подушкой, будучи твердо уверен, что во сне всех спасает. Что однажды убежал из дому, прикинувшись немым попрошайкой, но продавщица ларька его узнала и за ухо привела к родителям.

Что он мечтал быть путешественником во времени и крутым дайвинистом, найти город подводных жителей, как в кинофильме «Бездна», и подружиться с супер-рептилиями, а приходилось разучивать уроки сольфеджио и учить дифтонги. Что он очень любит шоколадное мороженое и клубнику, но никому и ни за что в том не признается.

– Моя?

– Твоя. Теперь ты должна сознаться в чем-то очень личном. Клянусь, что никому не расскажу!

– Еще чего.

Обойдешься! – бурчу я, но бурчу не зло, расплющив щеку о грудь Рыжего, и ему сразу становится ясно, что я почти сдалась.

– Ну, Тааань, – он капризно поджимает губы, касаясь указательным пальцем моего подбородка. Заставляя посмотреть на него. – У тебя одной, что ли, должен быть компромат на меня? Я тоже хочу! Давай что-нибудь из детства.

Не знаю. Я никогда и ни с кем особо не делилась подобными воспоминаниями, но это же Бампер.

– Ладно, – соглашаюсь, складывая ладони на груди так, чтобы опустить на них голову и видеть его лицо.

Мне нравится смотреть на него, он так внимательно замер в ожидании, что я не могу сдержать улыбки.

– Знаешь, а ведь рыжий – мой любимый цвет волос.

– Сочиняешь? – удивляется Бампер. Похоже, мое признание смутило его.

– Ни чуточки! Не поверишь, но в детстве я мечтала хоть немного быть похожей на знаменитую Пеппилоту.

– Ту, что Длинныйчулок?

– Угу.

– Ты похожа.

– Думаешь?

– Уверен. Есть в тебе что-то такое, хм-м…

– Какое? Смелое? Безрассудное? Отвязно-веселое? – Я снова кладу щеку ему на грудь, встречая ровное биение сердца.

Он тут же гладит рукой мои волосы, забирается в них пальцами, перебирая пряди на затылке. – Или ты все еще помнишь носки в стрекозах и нелепое платье в ромбах?

– Тань…

– Не надо, Вить. Ничего ведь не изменишь, называй ты меня хоть Коломбиной, хоть Пеппилотой, я действительно несуразная девчонка. Точнее, девушка, но суть от этого не меняется.

– И все-таки, почему Пеппи? – не спорит со мной Рыжий. – Потому что у нее была лошадь? Или чемодан с золотом? – Кажется, он улыбается.