Ну как я не сообразила, что теплая вещь предназначена для зимы? Да еще не заметила чек, который сунули, наверное, внутрь мешка. И что делать? Где выход из дурацкого положения?

Дверь в холл распахнулась и ударилась о стену. Мимо меня с топотом, сопением и воплем:

— Смотрите, что я купил! — промчался Дегтярев, в руках он нес здоровенную коробку и немаленький пакет. Я, мигом забыв, куда и зачем шла, вернулась в гостиную. Мне стало невыносимо любопытно, что приволок полковник.

Глава 16

— У тебя зарезервированы горшок и игрушка, — ошарашенно напомнила Маруся, глядя, как толстяк, покраснев от напряжения, вынимает из упаковки что-то в полиэтилене.

— Их я и купил! — радостно возвестил Александр Михайлович.

— Думала, ты найдешь такую веревочку, на ней висят разные колокольчики, зверушки пластмассовые, — сказала Манюня.

— Или мишку плюшевого, — добавил Юра, — у меня в детстве был любимый заяц. Я с ним много лет спал, поэтому никогда не боялся темноты, искренне считал, что длинноухий всех, кто под кроватью или за занавеской прячется, съест.

— Потом ты на мне женился, и кролик стал не нужен, — захихикала Манюня.

— Нет, — серьезно возразил ее муж, — я его из кровати на полку переместил еще до нашей свадьбы.

— Можешь вернуть назад, — предложила Маша, — мне зайка в супружеской постели не помеха.

— Пластмассовые негритята с сухим горохом внутри, — закряхтел Дегтярев, разматывая полиэтилен, — и…

— Негры с сухим горохом? — в полном изумлении повторила Маша. — Ты их купил???

Полковник выпрямился и схватился за спину.

— Нет, нынче такое не сыщешь. Это игрушка моего детства. Мне ее подарила на Новый год соседка по квартире, тетя Фатима. Она такие блины пекла! М-м-м. Мне сразу захотелось поглядеть, почему негритенок тарахтит, я оторвал ему голову…

— Прямо триллер, — не выдержала я, — жуть страшная. Похоже, ты привираешь насчет своего возраста, утверждаешь, что мы с тобой одногодки, но я не помню пластмассовых негров.

— Просто бабушка тебе их не покупала, — отмахнулся толстяк, — помню свое огромное разочарование, когда из африканца высыпались сухие горошины.

— А ты чего ожидал? — спросила Маша.

— Еще у меня был медведь, желтый, мама его постирала, Топтыгин сох неделю и сгнил, — вздохнул полковник.

— Ужас! — покачала головой Манюня.

— Михайло Потаповича, оказывается, набили ватой, — пояснил Дегтярев, — она не высохла до конца.

— У тебя было мрачное детство, — сдавленным голосом сказал Юра, — негритенок без головы, умерший медведь. Сильные психологические травмы.

— Это многое объясняет, — старательно сдерживая смех, включилась я в беседу, — например, лишний вес.

— Да? — удивился Александр Михайлович.