— Из существенного могу предложить только вегетарианские щи, — посетовала я, но добавила для завлекухи: — Но очень вкусные. Просто замечательные. А из несущественного к чаю у меня тоже много чего найдется.

— Щи ты предложишь мне, — начальственным тоном остановил переговоры Илья Георгиевич. — А чайку ребяткам попить точно надо бы с дороги и усталости. Так что, герои дня, руки мойте и за стол! — И отдал распоряжение теперь уже мне: — А ты, Кира Андреевна, давай-ка садись на стульчик и руководи оттуда, я сам все сделаю и накрою, а то выглядишь ты… — с сомнением закончил он.

Я и села. И руководила, где что взять. Парни, вернувшись из ванной, присоединились к начальству, и уже втроем неожиданно быстро приготовили целую гору бутербродов и успели даже разогреть выпечку, всегда в изобилии водившуюся у меня в холодильнике — на всякий неожиданный случай появления гостей. А если таковые не объявлялись, то я угощала соседок.

Мы просидели за столом, наверное, больше часа — познакомились: белобрысого, высокого и худого звали Валентин, а темненького, курносого и плотного — Витя.

И я их вспомнила. Перед самым моим решительным побегом от Ильи он как-то приводил этих ребят к нам домой. Они были тогда студентами юрфака, проходившими у него практику, и просидели почти сутки в засаде, ужасно замерзли и оголодали, вот мы их с Ильей отпаивали чаем и откармливали борщом. Помню-помню. Они тогда еще заснули, сидя на диване за столом.

Мы посмеялись, вспомнив ту историю, поговорили о прослушивающих устройствах, о дороге — они добирались в наш город на двух машинах: Илья Георгиевич Башкирцев на своем джипе впереди ведущим, а парни на своей машине ведомыми за ним, — об авариях и проблемных участках на дорогах по пути их следования.

Я порекомендовала одну гостиницу — удобную, небольшую, с приемлемым ценником и, что немаловажно, — расположенную в центре города.

Съев все бутерброды, пирожки и ватрушки и составив компанию начальству в поедании оставшихся щей, ребята вдруг вспомнили о времени, заторопились и поспешили ретироваться, а я, закрыв за ними входную дверь на замок, постояла возле нее, с тоскливой безнадегой уговаривая себя смириться с неизбежностью того, что Илья-то Георгиевич, дай бог здоровья его папе, остался и мне придется с ним о чем-то говорить.

Как я понимаю, говорить много, и все не о том, о чем бы мне хотелось! Да мне вообще с ним ни о чем говорить не хотелось!"

"Вообще! Ни говорить, ни видеть его! Принесла нелегкая…

— Ну что, может, еще чайку? — радостно улыбаясь, предложил он.