Жертва в пыли лежит, но вижу, один глаз приоткрыла и на меня косится.

— Вот… юморист хренов… — Дядька плюнул на землю, почти до жертвы долетело. Она акуратненько на пару сантиметров в сторону сдвинулась. Кому ж охота в харчках лежать. А на мне все ещё дед Матвей висит, если что.

— Андрюха! — Это дядька гаркнул. Громко.

— Чего, бать? — Смотрю, братец мой между людьми по-тихому в сторону выхода двигает. Как я его раньше не заметил.

— А нук поди сюда… — Дядька ко мне шагнул, Егорыча за шиворот ухватил и сдернул. — Отцепись ты уже. Видишь, пацан ни при чем.

А потом снова к сынку повернулся, и медленно пошел в его сторону.

— Слыш, Андрюх, поди сюда, говорю.

— Да не, бать, я до дому лучше. Баня уже ж готова. Да и мамка волнуется.

А потом как рванет, только пыль столбом.

Ну, тогда мы и разобрались, что произошло.

Бычок-переросток, пока я берёзу рубил, а уже понятно, что на хрен она не сдалась, во дворе нужные поленья и лежали, решил поглумиться надо мной, чтоб отомстить за орангутангов. Очень ему запали в душу те слова и он принял их, как личное оскорбление. План Андрюхи был прост, но очень, по его же мнению, поучителен. Братец решил, что если человек всех считает дураками, то его же, то есть меня, надо дураком и выставить.

Я отвернулся пока, он в первый же двор нырнул и рассказал, мол у городского родственника, не все дома. Он, как дон Кихот (откуда, сволочь, только имя это знает) на дерево кинулся драться. Ветки рубит, а зачем не понятно. Но он, Андрюха, зашёл соседей предупредить, чтоб аккуратнее были. Хрен его знает, что ещё городскому психу в голову придет. Соседка засомневалась, но потом калитку приоткрыла, посмотрела, и правда. Племянник Виктора, что из города приехал, вокруг березы ходит, матерится, ветки за каким-то чертом рубит. А лицо у него зверское, будто к дереву он испытывает классовую ненависть.

Андрей, значит, дело сделал и пошел дальше по дворам страсти рассказывать. Чтоб остальные тоже на городского дебила посмотрели.

Те и посмотрели. Решили, правда идиот.

А потом девка эта, полезла на ворота, чтоб тоже глянуть, что там творится, только когда я в ее сторону пошел, с перепугу, оттуда свалилась. Все бы ничего, хоть ногу и вывернула, да только городской неадекват принялся в калитку со своей силы биться.

Она ж и заорала, чтоб соседи на помощь пришли. Если человек сумасшедший и с топором, разве можно от него ждать хорошего? Так он ещё, то есть я, сильнее начал рваться и орал угрозы. Мол, сейчас как зайду, все, конец тебе. Когда уж калитку рубить начал, народ понял, что-то надо делать.

Ну, а дед Матвей, вроде как, рядом был. Решил пожертвовать собой, чтоб буйного успокоить.

Я охренел если честно, когда весь расклад вскрылся. Так красиво меня идиотом ещё ни разу никому не удалось выставить.