Зато новые товарищи Сереги вполне способны на подобные поступки. Только все равно не могу сообразить, зачем им убивать Милославского? Зачем отцу это? Даже если разругались. Хотя с хрена им вообще ругаться, неясно. Делить нечего.

Хорошо. Пусть Серёга понял, что на старых фото с нацистам тусуется Аристарх. Ну это точно не повод дважды пытаться убить его сына. Который, к тому же, ни черта плохого Сереге не сделал. Бред, короче, какой-то.

Перед ужином мы с Соколовым позвонили Институтке. Вернее, Стас позвонил, конечно. Минут пять мычал в телефонную трубку, пытаясь объяснить, кто он такой. Причем, стоило ему просто назвать имя, Катенька на том конце провода даже обрадовалась. Ее голос стал звучать по-особеному радостно. Сказала, мол ждала звонка. Наверное, сыграли роль мои слова, сказанные ей в парке. Когда я в открытую намекнул на симпатию со стороны ментенка. Все-таки парень он видный. Наверное. С точки зрения такой рафинированной барышни, как Катенька. В армии служил, да еще в части ее отца. В любом случае Институтка была совсем не прочь увидится с Соколовым.

В итоге, они договорились встретиться завтра в районе семи часов вечера. Все в том же парке. Институтка звала его сразу к себе домой, но Стас вдруг засмущался и сказал, мол, лучше погулять, потому что погода стоит просто замечательная.

Вид смущающегося Соколова поразил меня прямо в сердце. О чем я не преминул сообщить Стасу. Естественно, в ответ был вынужден выслушать сто-пятьсот шуточек про Наташку. Мол, я себя со стороны не видел. Когда рядом эта девчонка. Вообще выгляжу дебил-дебилом. Веду себя еще хуже. Все это, естественно, по мнению ментенка.

Потом Соколов заявил, мол, нервные клетки не восстанавливаются, и выудил из Тониных закромов начатую бутылку водки, которую, по заверению самой домработницы, та использовала для компрессов.

— Товарищ, помни! Туда, где нет водки, приходит гомосексуализм и бездуховность! — Торжественно провозгласил Соколов на всю кухню, достал четыре рюмки из буфета и наполнил их до краев. — Надо выпить, Жорик. Устал я что-то, если честно. Такое чувство, будто, как хомяк в клетке бегу по пластмассовому колесу. С ней одним таким же хомяком.

— Ой, иди в жопу со своими дебильными сравнениями. Мы что, с обеих рук будем? — Поинтересовался я у Стаса.

Тот даже ответить не успел. Как только упала последняя капля в четвёртую рюмку, дверь кухни приоткрылась и в комнату заглянул довольный Матвей Егорыч.

— А чего это вы тут втихаря прячетесь от коллективу? А? Да еще, погляжу, стол накрываете. Никого не зовете. Прям как неродные. — Дед Мотя повел носом в сторону стола.

— Нет, не с обеих рук. — Сколов повернулся ко мне и усмехнулся. — Просто знал, что наша компания станет больше.