Абвер пнул скрючившегося инкассатора мыском ботинка в лицо, сдёрнул с его плеча ремень автомата.

Вышедшие и замешкавшиеся в дверях сберкассы инкассаторы шарахнулись назад, к двери. Но оттуда уже вышел Пётр Семёнович, ткнул заточку в спину заднему автоматчику точно против сердца, прорезая шинель и мышцы так, чтобы кровь пошла, чтобы страшно стало. Прошипел на ухо:

— Не дури! Всё равно ничего не успеешь! Мне только чуть ткнуть. Ствол в землю!

Первого инкассатора придержал Студент, уперев ему снизу в живот ствол и толкнув в сторону автомат.

— Не дёргайся. Сумку давай!

Со стороны подоспели еще два бойца, взяв инкассаторов в клещи. Теперь тем деваться было некуда. Пётр Семёнович сдёрнул с плеча своего инкассатора автомат.

На противоположном тротуаре остановились прохожие.

Крюк просигналил из кабины. Быстрее!

Но что-то пошло не так.

— Деньги! — еще раз приказал Студент.

— Хрен тебе!.. Урка недорезанный… — с ненавистью прорычал инкассатор, крепко сжимая мешок с деньгами. Видно, это был фронтовик, оружие не вызвало у него паралич воли. Тыкали в него и автоматами и финками… Он резко дёрнулся в сторону, попытавшись сбить с ног левого нападавшего.

Пётр Семёнович, увидев, как разворачивается дело, ткнул заточкой второго инкассатора сзади. Но не в сердце — в шею, так чтобы не убить, но выключить из возможной драки. Нужны были кровь и боль — много крови и много боли. И нужна была рана, до которой жертва смогла бы дотянуться, пытаясь остановить кровь. Чтобы руки ему занять. Зажать рану — это инстинкт, который сильнее разума. А если в сердце, он мог еще с полминуты драться…

Первый инкассатор дёрнул к себе автомат.

— Стреляй! — гаркнул от машины Крюк.

Студент инстинктивно нажал на спусковой крючок. Негромко бухнул выстрел. Негромко, потому что ствол был упёрт в человека.

— Падла! — злобно и удивлённо вскрикнул инкассатор. И тут же сбоку получил удар рукоятью пистолета по голове.

Всё! Инкассаторы осели на крыльце, но они были живы, потому что шевелились и пытались что-то произнести.

— Ходу!

Нападавшие прыгнули в машину.

— Тут еще мешки!..

Крюк рванул с места.

Всё прошло почти гладко.

Но вмешался случай…

На тротуаре, наблюдая за сценой ограбления, замерли военные — капитан и майор, с дамами. Эти были не обычные ротозеи, а бывшие фронтовики. Они быстро оценили обстановку, увидели обливающихся кровью инкассаторов, испуганные лица работниц кассы, прильнувших к окнам… Капитан, толкнув дамочек в подворотню, отпрыгнул за случайный столб, выхватил из кобуры табельный ТТ и с ходу, не раздумывая, открыл стрельбу по машине, стараясь попасть в водителя.

Крюк пригнулся к баранке, почти не видя улицу. По лобовому стеклу расползлись трещины, в железо кабины ткнулись пули.