А понесло хорошую девочку в Африку. А ведь, как известно, не ходите дети в Африку гулять, в Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке сложная политическая обстановка. И очень много оружия.

*

Ничего не помнила. Ни как брали штурмом госпиталь, ни как тащили, ни как ехали - ведь ехали куда-то же?

Память включилась, когда толкнули вниз. Куда-то под землю. И паника, и сопротивление, и крик.

Бесполезно.

Толчок в спину, ступени пересчитала коленями, пальцами, ребрами, головой.

И потом, в кромешной темноте, ощупывала себя, всхлипывая и причитая.

Папа, что же будет с папой....

А потом - истерика. Кто ее тут может оценить? Некому. И рыдала, с чувством, взахлеб, вспоминая коллег, университет, папу, Москву. Потом свернулась клубочком, прижалась к стене спиной, затихла.

И тут из темноты раздался голос, спросивший на чистом русском.

- Девушка, вы закончили?

Послание первое. И поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно.

Она даже не взвизгнула. Ни на что уже эмоций не осталось.

- Вы тут о... - Катя икнула, - ...дин?

- Нет, тут я, сын его Тор.

Она хмыкнула. Потом хихикнула. А потом разразилось громким долгим истерическим смехом.

- Тор, ты где? - она все никак не могла продышаться.

- В Асгарде, - донеслось из темноты. - Меня Кирилл зовут. Повторяю вопрос - ты закончила? Или будут еще выступления?"

"- А меня - Катя, - она глубоко вздохнула, потом еще раз, еще - реже, размереннее. - Ты из Асгарда можешь сюда поближе подползти?

- Легко.

Голос послышался совсем рядом, а потом пальцев легко коснулись. Рука, теплая, сильная. Катерина схватилась за нее, и ответное пожатие вдруг принесло облегчение. Или это нервная система перезагрузилась?

- Ты откуда, Катя? - его голос звучал так спокойно и мягко, словно они беседуют где-нибудь в кафе на Пречистенке.

- Из Москвы.

- Земляки, - хмыкнул он. - Ну а тут как очутилась?

Ответ дался Кате с трудом. Слова застревали в горле, снова набежали слезы, и рассказ вышел коротким. Только окончив, Катя вдруг поняла, что все время ее гладили по руке. И это успокаивало.

- Все-таки взяли госпиталь, суки, - вздохнул Кирилл. А потом добавил еще - емко и малолитературно. Помолчал и еще добавил - совсем нецензурно и очень эмоционально. Однако Катерину Тихомирову эти высказывания ничуть не смутили. Если ты сидишь в подвале где-то в Африке, ничего не зная о своем будущем, то факт того, что кто-то рядом ругается матом, волнует тебя меньше всего.

- А ты, значит, врач?

- Да. А ты?

- А я по посольской линии.

- Да?! - она удивилась. - Я думала, у вас дипломатическая... эта... неприкосновенность.

- Да им на все плевать, как видишь. Красный Крест тоже имеет кое-какие преференции. Но бывают ситуации, когда об этом просто забывают. А тут, в благословенной, вставшей на путь независимости Африке об этом забывают через раз.