Никто никому ничего не говорил, но дети всегда точно понимали, кого возьмут, а кого нет.

И ему вдруг так жалко стало этих собак, просто до слёз!.. Они ведь как и он сам – не бездомные, не голодные, не на улице. Но всё равно ждут, что заберут. Те, у которых здесь дом, спокойны и уверены, а остальные должны… пристроиться. И ещё неизвестно, к кому пристроишься! Вот у него, у Родиона: дядька вроде нашёлся, а его сразу забрали то ли за драку, то ли за что похуже, и вообще оказалось, что он повар! Должно быть, повар это и неплохо, всегда при еде, вон как тётя Люба, но всё-таки хотелось, чтоб дядька оказался бизнесменом, или военным, или хотя бы уж водителем.

Всё лучше, чем… повар!..

И вообще Родион был уверен, что поварами только женщины бывают! Нет, по телевизору в разных глупых шоу время от времени показывали поваров-мужчин, но он подозревал, что это просто артисты.

Как и сейчас он подозревал, что летающие ушастые существа – всё же не собаки.

– А вы давно ими занимаетесь? – Тонечка чинно уселась, куда ей показали, и завела беседу.

– Да уже больше десяти лет. У меня Китти первая, вон та, которой сейчас двенадцать.

У меня тогда трудные времена были, я с работы ушла, и как-то всё не ладилось. Вот мне муж и сказал – займись собаками, отвлечёшься. Например, крысарика заведи, такое дивное существо. А я ему и говорю: как такую собаку завести, её нигде не достанешь! И он, знаете, достал. С тех пор и занимаюсь.

Родион почесал нос. Слово какое глупое – крысарик!

– Так называется порода, – пояснила Галина Сергеевна, словно услышав его мысли, – пражский крысарик. Они чумных крыс душили.

– Так крысы здоровые! И толстые!

– Это сейчас крысы здоровые и толстые, – сказала Галина Сергеевна.

 – А в давние времена они были чуть побольше мышей. Амбарные крысы. Эти собачки – настоящие охотники. Очень быстрые и внимательные.

– Да ну, – не поверил Родион.

– Точно, точно, – подтвердил Тонечка. – Я много о них читала.

Она изловчилась и подхватила самую младшую, как раз пролетавшую мимо.

– Вот так держите столбиком, – взволновалась Галина Сергеевна. – Под попу и под передние лапы. Иначе им неудобно.

Тонечка перехватила собаку, как было велено.

Собака ничего, не вырывалась, только сильно колотилось сердце под тоненькими воробьиными рёбрышками, и мелко дрожали огромные тонкие уши.

Родион со своим стулом придвинулся и стал рассматривать близко-близко. Тонечка чувствовала, как от его головы тонко и приятно пахнет улицей и знакомым гостиничным шампунем.

– У неё зубы! – вдруг восхитился мальчишка. – Белые-белые и мелкие-мелкие!

– А как же? У всех собак зубы и у людей. Ты в каком классе учишься? – неожиданно спросила хозяйка.

– В десятом, а чего?

– Я раньше в школе работала. Преподавала алгебру и геометрию.