Он встрепенулся, что-то пробормотал во сне, повернулся на другой бок и снова захрапел.

Я опустился на свою уже застеленную Семёном постель и снова нелестно подумал об академии, затерянной в горах. Наверняка, там будут маленькие помещения с низкими потолками и большими печами. Придется носить каракулевую шубу и шапку-ушанку. А еще, говорят, на севере круглый год ходят в валенках, только в грязную погоду сверху натягивают галоши. Радовало только одно — свобода! Наконец-то я снова начну принадлежать только себе, как раньше, в прошлой жизни.

Мысли об академии сменились воспоминаниями о встрече с Зеркальным Големом."

"«То, с чем тебе придется столкнуться, не знает ни жалости, ни сострадания», — вспомнил я его слова.

— О чем он говорил? Зачем эти намеки, если можно сказать прямо? Странно как-то… Зато новый дар, думаю, будет очень кстати.

Я не стал раздеваться, только скинул ботинки, и лег на тощую подушку. Мерное покачивание и сопение Семёна убаюкали за считанные секунды, и я уснул.

Российская Империя.

Когда проснулся, то первым делом услышал возню Семёна и тихое бормотание:

— Шарф-то куда засунули? Шапка тут, кальсоны тоже, а шарфа-то и нету. Застудит горло, ох, застудит.

— Что ты там ищешь с самого утра? — недовольно пробурчал я. — Спать не даешь.

— С добрым утром, Ваше Сиятельство, — отозвался бывший дворецкий, а теперь мой личный слуга. — Только утро уже кончилось. Полдень за окном.

— Как полдень? — встрепенулся и поднес руку с часами к глазам. Так и есть, без четверти двенадцать. — Что ж ты меня не разбудил?

— Зачем? До прибытия еще два часа. А вы, я слышал, поздно вернулись с ресторана.

— Ничего ты не слышал, — усмехнулся я и сел. — Храпел так, что гудок паровоза перебивал.

Я размял затекшую шею и пошел умываться. Правда, вода текла ледяная, поэтому лишь сполоснул рот и протер лицо влажной рукой. В купе тоже заметно похолодало, что меня совсем не радовало.

— Может, чайку горячего попросить у проводницы? — предложил Семён. — Я вон вчера рульку ломтями нарезал. Вкусная получилась. Надо будет в благодарность поварихе платок пуховый купить.

— Проси чай! — махнул я рукой, вспомнив прелестную проводницу. Как там ее звали? Олеся или Алиса? Не помню.

Семён попросил чай, а когда вернулся снова занялся поисками. На его полке высилась гора шерстяных вещей.

— Утепляешься? — усмехнулся я.

— Вам готовлю, Сиятельство. Матушка велела проследить, чтобы вы на улицу без теплой одежды не выходили.

— А ну, убери все обратно! — приказал я. — Приготовь шерстяное пальто и хватит.

Он хотел возразить, но поймав мой суровый взгляд, поостерегся. Знал, что я слов на ветер не бросаю и, как и пригрозил, первым же поездом отправлю его в столицу.