Но я бы еще хотел узнать, почему ты ошиваешься возле моего дома?

Он недоуменно посмотрел на меня и замотал головой:

— Я не ошиваюсь. Я даже не знаю, где ты живешь.

Так, одним подозреваемым меньше. Уже хорошо. Надо будет найти Трясогузкина и с ним так же поговорить. Эти двое очень похожи тем, что у обоих трусливая душонка. Против сильного боятся выступить и отыгрываются на слабых.

Я снова надавил коленом на извивающегося секретаря, и твердо сказал:

— Тебе осталось лишь попросить у Евы прощения, и закончим на этом.

Но, видимо, это испытание было самым тяжелым для него.

Секретарь пытался оттолкнуть меня, параллельно творя заклинание, но поостерегся его применить, так как был очень близко и сам мог пострадать, ведь уже знал, что я не так прост. Тогда он решил ударить и уже занес руку, но я перехватил ее и заломил за спину, отчего тот снова заорал, а я продолжал медленно выкручивать руку, не обращая внимания на его крики.

— Ева, прости меня, пожалуйста. Прости-и-а-а!

Он сделал несчастный вид и повернул голову в сторону ректора в поисках поддержки. Но Григорий Георгиевич сурово смотрел на него из-под насупленных бровей.

— Думаю, на этом дуэль можно заканчивать, — сказал я, отпустил руку Валеры и двинулся к толпе, не спуская взгляда с Евы.

Я не знал, как она себя поведет, но видел слезы на глазах, поэтому хотел утешить. Я по-прежнему не выносил женских слез.

Но дойти до выхода не успел. Одновременно раздались какой-то свист и крик ректора:

— Прекратить!

Резко развернувшись, я увидел, как в меня летит ледяное копье. Я хотел увернуться, но понял, что тогда оно ударит по студентам, среди которых находится Ева.

Мне ничего другого не оставалось, как выпустить молнию. С тихим треском она вырвалась из руки и ударила по копью. Дзинь! Копье буквально взорвалось, и лед со звоном посыпался на пол.

— Валерий! Вы что себе позволяете! — взбешенный ректор сжал кулаки и быстрым шагом направлялся к опешившему секретарю.

Тот попятился назад и еле слышно пролепетал:"

"— Я не хотел. Нечаянно вышло. Я не подумал.

— Не подумал?! Ты чуть людей не убил, бестолочь!

Я решил, что Григорий Георгиевич ударит его, но он всего лишь схватил секретаря за лацкан пиджака и, грубо дернув, потянул за собой.

Толпа расступилась, пропуская их.

— Дуэль окончена. Победил Големов! — уже на выходе провозгласил он и зашагал к платформе, все также не отпуская нерадивого секретаря.

Мне навстречу бросилась Ева. Уголки губ были опущены, она всхлипывала.

— Я так за тебя испугалась! У меня чуть сердце не выскочило из груди. Зачем ты с ним связался?

— Успокойся. Все хорошо, — я притянул ее к себе и нежно обнял.

— Это из-за меня, да? Не надо было показывать письма.