— Там должны быть веские доказательства, чтобы вы решились дать мне на подпись это…

Я загадочно улыбался, ожидая, когда же король, наконец, решится активировать просмотр. И он решился.

С Кристиана сошло семь потов, пока он вникал в события последних месяцев. А вот Кречет не погнушался забрать документы из рук Блавалена, пока тот был занят просмотром, и бегло просмотреть. Пару раз хмыкнув, он вынес вердикт:

— Лихо! Одобряю! Но, поверьте, это вы его ещё пожалели. Тут один такой макр в королевстве всколыхнет смену династии, которая и так едва удержалась на троне.

— У меня нет ни желания, ни целей затевать революцию. В них прежде всего страдают обычные люди. Я просто хочу, чтобы меня и мою семью оставили в покое.

Император оценил мой пассаж по достоинству. Но тут в себя пришёл и второй монарх. По глазам читалось, что Кристан с большим удовольствием сейчас меня попросту убил бы, а дальше будь что будет, но присутствие Петра Алексеевича с его даром здорово связывало руки Блавалену.

— Наследница Исбьернов жива?

— Да!

— Я хотел бы удостовериться в этом, прежде чем подписывать некоторые документы.

— Аста! — позвал я воспитанницу. Та неспешно вошла всё в той же невзрачной одежде и уставилась на короля очень недобрым взглядом. — Познакомься, дорогая! Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет, — девочка сделала книксен, а император склонил голову в знак уважения, — и Его Величество Кристиан Блавален, король Дании.

Аста стояла как вкопанная с прямой спиной и немигающим алым взглядом сверлила короля. На руке её проявился адамантовый перстень. Спустя пол минуты она склонила голову, обозначив поклон, как до этого сделал Кречет. Как равная равному.

Кристиана перекосило от такой наглости, но он, скрипнув зубами, подписал пару документов, один из которых делал Асту вполне себе законнорождённой с внесением в Геральдическую книгу датских владетельных родов по праву силы и божественного заступничества, а второй выводил Рюген из состава Дании, разрывая древний вассальный договор.

— Освободите род от клятвы, будьте добры, — напомнил я Кристиану, забирая свои экземпляры и оставляя по одному экземпляру королю.

— Весь род, — вставила вполне уместную ремарку Аста, вспомнив про дядю Эрика, над которым продолжала врачевать Света. Пока прогнозы были не очень утешительными, но Света не сдавалась. Я на всякий случай оставил ей макр для пополнения сил и попросил Тэймэй присмотреть за лекаркой.

Когда ритуальные слова были произнесены и подкреплены кровью, мы с Петром Алексеевичем и Кристианом стали свидетелем весьма незаурядного события. На голове у Асты возник княжеский венец, как символ суверенности её маленького острова.