От каменного склона чуть в сторону шла просторная площадка, поддерживаемая высоченными колоннами. На конце площадки возвышалась причальная мачта, также сотворённая из камня и имеющая в параллель сестру-близнеца в виде башни. Внутри башни оказались служебные помещения и самый настоящий лифт для упрощения процесса погрузки и разгрузки воздушных судов.

— Я впечатлён, — честно признался Лавинии, — это гениально по части удобства и красоты архитектуры.

Графиня зарделась, как девчонка, и указала следовать за собой вглубь вулкана.

— Это ещё что, — счастливо улыбалась она, — нам ещё есть, чем впечатлить гостей.

Мы вошли под каменные своды и опешили. Весь вулкан представлял собой испещрённый ходами массив камня, виртуозно обработанного вплоть до мельчайших узоров и деталей. Лестницы и лифты, балкончики и переходы, галереи и коридоры, уходящие в разные стороны, захватывали воображение. Вулканическое стекло и обсидиан в отделке я узнал, остальные камни и породы были мне незнакомы. А ещё здесь было не просто тепло, а словно мы снова попали в экваториальные джунгли.

Причём последнее впечатление создавалось ещё и от обилия зелени вокруг, произрастающей в громадных кадках и просто в каменных нишах.

«Кирана, тебе нужно это увидеть!» — позвал я сестру по кровной связи и принялся делиться впечатлениями. Дальше я слышал от неё только восхищённые охи и вздохи.

Не один я с восторгом рассматривал родовое гнездо Вулкановых.

«Если мы когда-то вернём доступ к твоей библиотеке, предлагаю пригласить в гости Лавинию для облагораживания нашей серости и убогости», — с придыханием прокомментировала Тильда, только и успевая крутить головой во все стороны.

Лавиния получала искреннее удовольствия от произведённого эффекта.

— Мы нечасто принимаем гостей, и такое искреннее восхищение с лихвой компенсирует годы вынужденного затворничества.

Я, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, подошёл к балюстраде и заглянул вниз. Далеко-далеко, словно на дне гигантской пропасти, чувствовались жар и пульсация, будто билось живое сердце. Я закрыл глаза и представил, как от этого сердца расходятся кровеносные сосуды, оплетая вулкан и согревая его обитателей. Ритм его был созвучен моему сердцебиению, и от этого становилось удивительно уютно и комфортно.

— Оно бьётся, — невольно вырвалось у меня. Только сейчас я понял аналогию, когда-то приведённую Райо. Стихии очень созвучны крови. Сейчас я чувствовал кровь земли, питающую этот вулкан и территории вокруг, хоть эта кровь и не была мне привычной, но она была живой.

— Почувствовал, значит! — тепло улыбнулась Вулканова. — Шивелуч признал тебя достойным доверия, так же как сердце твоих земель в своё время признало меня.

* * *Обед проходил в тёплой атмосфере.