«Ксандр, останови кровников! Они — друзья! Они детей защищают!»

Охотник дёрнулся как от удара, резко развернувшись к ней. По лицу его мелькнуло облегчение, а затем он с совершенно безумным взглядом рванул в её сторону и коротко жёстко поцеловал, словно пытался выплеснуть в этой грубоватой ласке все свои эмоции.

Также стремительно отстранившись, он принялся что-то кричать в ухо Борзому. Для себя Кирана решила, что у Ксандра таким образом просто вышел адреналин. У большинства охотников и вовсе рейды заканчивались оргиями, так что здесь ещё вполне по-дружески вышло. Ну да не до этого сейчас.

«Мако! Мако! Мако! Это я — Кирана!» — кричала охотница, пытаясь докричаться до малышки, случайно спасённой от змеи. Завидев в первых рядах её шестирукую мамочку, Кирана к своему стыду не вспомнила её имя, зато имя, данное малышке, легко всплыло в памяти.

Визги и крики среди животных, а, скорее всего, они были эргами, стали стихать после громогласного рыка обезьяны:

— Женщину не трогать! У нас долг жизни!

Неохотнее всего успокаивалась пятиметровая не то кошка, не то тигрица с налитыми кровью глазами. Имлиса! Ещё одна! На шкуре у той виднелось огромное количество шрамов и едва заживших ран, большинство из которых были явно не от когтей и зубов, а от человеческого оружия.

Кровники стояли полукругом, держа наготове оружие и активированные тактические щиты, но старались не провоцировать эргов лишними движениями. Даже более того, кровники отнеслись к известию об эргах спокойно. В Хмарёво их было итого больше, чем здесь сейчас.

— Они — чужаки, — рыкнул имлис вполне мужским кошачьим баритоном. — Нам самим мало места, а тут ещё эти! Они — опасность!

«Мы с миром! Я и вовсе из одного мира с вами!» — мысленно обращалась Кирана, прикидывая количество спасшихся эргов. Было их чуть меньше двух десятков вместе с детёнышами.

Сквозь первую линию встревоженных взрослых эргов пробилась Мако, белоснежная малышка обезьянка, и бросилась Киране на шею, обхватив сразу четырьмя руками:

— Ура! Я так рада! Ты же нас спасёшь? Мама говорит, ты — хорошая! А у нас мир утонул, весь! Представляешь?

Малышка говорила с искренностью, свойственной детям.

— А у нас главный — дядя Урис, — указала на имлиса Мако, — а кто у вас главный?

— Эола, заткни свою мелочь, иначе, клянусь стихией, я за себя не ручаюсь! Она всё выболтает врагам. Я уже жалею, что спас вас! — зарычал крайне злой имлис.

Точно! Эола! Так звали мать Мако.