Комары отреагировали на мой кивок и живо вывели Яна в другую комнату, давая возможность Асте успокоиться.

— Как же так?.. — тело девочки сотрясалось в рыданиях. — Один разговор! Одна недомолвка… и он пустил под нож свою семью!

— Убивали и за меньшее, дитя! — отозвался Пётр Алексеевич, стараясь не смотреть на детские слёзы. То ли они вызывали живой отклик в его душе, то ли были неприятны. — Тебе повезло с опекуном. У них очень дружная семья.

Я позвал Кирану, и она забрала Асту, успокаивая.

— Что же, Михаил Юрьевич, — обратился ко мне император, — рад, что размолвка между нашими семьями в прошлом. Я уже не надеюсь, что вы прислушаетесь к моему совету быть тише и незаметней, — он улыбнулся, — но хотя бы впредь предупреждайте, если соберётесь устраивать дворцовые перевороты в зарубежных странах.

— Пётр Алексеевич, — обратился я к императору, пользуясь нашим уединением, — поверьте, я очень оценил вашу поддержку, — я передал приложение к одному из подписанных документов, в котором были указаны весьма интересные для государя пункты.

Чем дольше читал император, тем шире становилась его улыбка.

— Если бы не последний пункт о совместном финансировании, а бы подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — рассмеялся Пётр Алексеевич. — А так… никогда не думал, что получу такой щедрый подарок на чужой коронации. Уважили, Михаил Юрьевич, уважили.

* * *Покидали мы Копенгаген в расширенном составе. К первоначальному прибавились Хельга Бизоненс, Густав Ильдер с дочерью и Эрик Исбьерн.

Два последних оказались честными и принципиальными людьми, пусть и с некоторыми оговорками. Эрика Света продолжала удерживать на грани жизни и смерти, надеясь, что отец ей поможет. Дочь Густава же находилась в коме последние три года. Отец делал ей всевозможные массажи, лекари питали собственной магией, заменяя еду и питьё, но вывести ребёнка из этого состояния не могли. Света шепнула мне, что вполне возможно, что душа ушла из этого тела, поэтому возвращать может быть некого, но для этого нужно заключение магов жизни и смерти. Сама она такое говорить убитому горем отцу не решилась."

"Мы с Кираной, Ксандром и Тэймэй обсуждали дальнейшие планы в каюте капитана. Она была больше и комфортней остальных. Я потягивал свежесваренный кофе, Тэймэй пила вино с кровью, унимая голод сына, а Кирана с Ксандром пили молоко. Такой выбор меня несколько удивлял, но они чуть ли не синхронно ответили, что молоко не забивает нюх и не туманит разум.

Охотники, что с них взять. Они неосознанно перенимают друг у друга полезные привычки и вводят их в обиход. Интересно, когда они осознают, что уже выглядят как семейная пара, понимающая друг друга с полуслова, взгляда или жеста? Ну да не буду портить им сюрприз.