Ненавидел это слово, которым обычно собеседники давали знать, что разговор окончен. И что там было понятно Еве, ума приложить не мог.

«Как ты? Как Маруся?» - решил увести разговор в другое русло.

На что получил еще более «содержательный» ответ.

«Хорошо. Спокойно».

И что еще прибавить к сказанному, не знал. Конечно, осознавал, что Лебедева вымотана всем этим. И, по сути, держась на расстоянии, она делала правильно. Она была юридически защищена, в отличие от меня. Только я, оставшись наедине с тем, что мог потерять дочь, чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно.

С другой стороны - надо было всего лишь проявить терпение.

"Уезжал я вечером от дочери с тяжелым сердцем. Ленка хмурилась и дула губы, но ничего не предпринимала, хотя, я был уверен в том, что дочь начнет буквально умолять меня забрать ее с собой. Августа провожала меня с ангельской улыбкой на устах, но пока я не знал причины (она выяснилась позже).

- Бабушке передам привет. Она тебя очень ждет, - сказал я громко, чтобы женушка слышала.

На лице ее тут же появилось брезгливое выражение, которое Лангустушка не сразу, но стерла.

- Я думаю, мы обязательно навестим бабушку в ближайшее время! - буквально пропела она.

Теперь настала моя очередь кривиться. Но показывать это Августе не стал. Присел перед Ленкой на корточки, прижал дочь к себе. Если бы не маячившие за моей спиной бугаи, схватил бы малую в охапку и поминай, как звали. Но пока этим планам сбыться было не суждено.

- Папочка, я сделаю все, чтобы велнутся, - пообещала мне на ухо дочка.

И я, еще крепче вжав ее в себя, вдохнул аромат детского шампуня и, поцеловав Лену, торжественно кивнул:

- Я тоже.

После чего вышел прочь с ощущением, будто мне сдавило грудь огромными тисками.

Глава 38

Я не мог дозвониться до Евы который час. Она просто не брала трубку, а через время и вовсе выключила телефон.

- Егорушка… Ты бы поел что-то, - сказала мама, которая устроилась напротив, когда я в очередной раз набрал номер Лебедевой и услышал в ответ лишь равнодушные гудки.

- Не хочу, мам, - отмахнулся и снова нажал кнопку вызова.

С одной стороны, меня это бесило. Ну не хочешь ты общаться - так и скажи. С другой - я понимал, что Лебедева, похоже, выбрала путь, когда желание отстраниться стало превалировать над всеми остальными потребностями.

- Поешь! - велела вдруг мама железным тоном и, наложив мне немного жаркого, посыпала его зеленью и поставила тарелку прямо перед моим носом.

Я принялся вяло ковыряться в еде. Жрать снова не хотелось.

- Как там Степан Леонидович? - спросил, отправив в рот небольшую порцию мяса.

Мама зарделась, что вызвало желание улыбнуться. Слишком редко я мог позволить себе это в последнее время.