Иностранцев вежливо попросили не покидать пределы одного павильона, а местных принялись сортировать по одним им известным категориям.

Не дожидаясь своей очереди, Тэймэй подхватила Атараши и дала матери знак следовать за ней. Скрытые пеленой невидимости, они проскользнули мимо пары воинов, которые о чем-то тихо спорили. Тэймэй и не обратила бы на них внимания, если бы на ленте, вплетёной в косу одного из них, не увидела многохвостую лисичку вишнёвого цвета.

«Дядя, дядя! Что ж ты наделал?!»

С этого момента время понеслось вскачь. Раздался первый удар золотого гонга, разнёсший призыв о помощи для верных вассалов над старой столицей. Это означало только одно — император не в Осаке, а здесь!

— За мной, быстро!

Они бежали по улочкам города, стараясь пробиться сквозь паникующих людей, спешащих укрыться от предстоящей резни.

— Сюда! — Тэймэй толкнула дверь первого более-менее прилично выглядевшего борделя.

На входе её остановила наполовину беззубая бабка с выбеленным лицом и чёрным париком, собранным в сложную причёску с помощью кандзаси, местной разновидности шпилек, которыми одинаково успешно можно было и убить, и стянуть волосы. Старое, но опрятное кимоно, носимое с достоинством, своим рисунком сообщило иллюзионистке, что перед ней не кто иной, как защитница дома наслаждений. Магичка седьмого уровня магии огня даже в столь почтенном возрасте, могла доставить проблем большинству клиентов сего заведения.

Магичка окинула взглядом Тэймэй с ребёнком на руках и Исико за её спиной, метающей гневные взгляды:

— Вам здесь не место! — был её короткий вердикт.

Годы назад, когда Тэймэй только попала в бордель мадам Жу Жу, та рассказала ей об одной традиции среди жриц любви разных стран и народностей. Они всегда и везде помогут коллегам, знающим особую фразу. Именно этим знанием и собиралась воспользоваться иллюзионистка:

— Амэ като ила, — произнесла Тэймэй, с надеждой взирая на привратницу.

Бабка с немым изумлением оценивала на девушку явно благородных кровей, которая попросту не могла знать произнесённую фразу, но всё же знала. Ритуал и честь требовали дать ответ, и магичка ответила:

— Амэ сабо ила.

Абсолютно бессмысленные на любом языке слова означали пароль и ответ: «Сестра просит помощи» и «Сестра получит помощь».

Оставив мать и Атараши в борделе под присмотром старой магички, Тэймэй выскользнула через чёрных ход борделя и растворилась в толпе. Ей предстояло сделать невозможное — проникнуть в императорский дворец и встать на защиту императора, как когда-то пришёл на помощь её отец.

Глава 2

Детские воспоминания были неимоверно яркими. Тэймэй едва исполнилось четыре года, когда отца призвал к себе император.