Сама иллюзионистка имела лишь лёгкий флёр вишнёвого вокруг тела, а вот её богиня имела цвет насыщенного рубинового вина. Но, что удивительно, не слепила меня своим светом, будто я находился в тени, что было недалеко от истины, ведь вокруг меня клубилась чёрная дымка, не пропуская силу Инари.

Я демонстративно вынул звериные когти и слизал с них раздвоенным языком эфемерную дымку, на вкус не имеющую аналогов. Наверное, таким представляли себе древние люди божественный нектар. Но одно я мог понять совершенно точно, эта дымка насыщала получше любой другой человеческой крови и даже крови эргов.

Тэймэй же ошарашенно переводила взгляд с привычного зла в лице собственной богини на незнакомого спасителя, тем не менее, выглядящего опасней кицунэ.

Что-то хищное мелькнуло в моём взгляде и исчезло, но Инари отшатнулась от меня, словно от самого своего страшного кошмара. Она уже успела взять себя в руки и вернулась к привычной спесивой манере поведения.

— Кто ты? И почему вмешиваешься в таинство общения с моей подданной?

— А ктос-с-с тыс-с-с такаяс-с-с, ш-ш-штобы забирать ш-ш-шизнь, тебе не принадлеш-ш-шащ-щ-щую? — моё шипение намекало, что меня снова обернуло в змея и богиня попросту не узнала меня, приняв за какое-то залётное божество из другого мира.

Пришлось сосредоточиться, чтобы мои следующие слова приобрели вполне человеческое звучание. Если Инари может, чем я хуже?

— Она — моя! — ткнула пальцем в иллюзионистку лиса, словно в какую-то вещь. — И всё внутри неё — моё! Бог дал, бог взял!"

"Я демонстративно создал над ладонью шарик из крови Инари размером с кулак человека. Сфера переливалась всеми оттенками красного и притягивала взгляд.

— А как же невмешательство в жизнь смертных? — я рассматривал божественную кровь, боковым зрением наблюдая за её владелицей.

— Этого ребёнка не должно было существовать, я лишь исправляю оплошность, — пожала плечами богиня, будто обсуждала возврат в магазин неподходящего по размеру платья.

— Правила придумали не просто так, — я отделил одну каплю от сферы и принялся чертить ею в воздухе весьма заковыристую руну, которой нас наказывали в Цитадели крови. — За подобные вмешательства придётся платить.

— Да кто ты такой? — взбесилась Инари, отчего её голос приобрёл лающую визгливую тональность.

— Я в своём праве! Убью, и дело с концом!

Я с улыбкой отправил завершённую руну из божественной крови к её владелице. Богиня хотела было отшатнуться, но не успела. Кровь вернулась в божественное тело, и кицунэ завизжала не своим голосом. Она раздирала на груди шерсть, пытаясь добраться до собственного сердца.

— Что это? Что?!

Я с понимающей улыбочкой взирал на богиню, которой разом вернулись все её эгоистичные злобные намерения.