На площади перед императорским дворцом их встретила весьма живописная картина, состоящая из трупов, условно делящихся на две категории: с видимыми причинами смерти и как будто уснувших. Крови, что удивительно, вокруг не было.

Эрги с любопытством осматривали тела, а уж с каким удовольствием их осматривали сторонники императорской семьи, не передать словами. Некоторые даже не стеснялись пнуть погибшего врага.

Пока всех погибших сортировали по родам, из дворца появилась малочисленная группка защитников императора, изрядно потрёпанных схватками с повстанцами.

Увидев принца Есихито, они упали на колени и выставили мечи перед собой, удерживая на раскрытых ладонях:

— Наши мечи, как и прежде, верны императорскому дому!

— Императорский дом не забудет вашей верности и преданности! — с достоинством ответил принц. — Ведь только достойнейшие из достойных смогли столь малым числом защитить сердце империи.

Один из воинов, не поднимая головы, промолвил:

— По совести вынуждены признать, что основная заслуга в этой победе за домом Инари. Первый меч империи возродился вместе со своими легендарными лисами.

— Это невозможно. В доме Инари нет наследников, занесённых в золотую книгу, — Есихито хмурился, не желая признавать очевидное.

— Ну да, а Тэймэй где-то мимо пролетела, — хмыкнула Тильда. — Или, по-вашему, женщина не может быть наследником? Да эта дамочка дракона создать может при желании!

Толмач, недолго думая, перевёл слова эрги, отчего кто-то из воинов громко икнул и принялся осенять себя непонятными знаками.

— Был дракон, — тихо ответил коленопреклонённый воин. — Когда Инари вошёл в солнечный зал, то застал там вашего брата, принца Юкихито, который вместе с молодым князем Меказики поддержали мятеж, открыв ворота во дворец.

С каждым словом престолонаследник мрачнел. Рука его неосознанно легла на рукоять меча, а воин продолжал:

— Они угрожали воину, но он не поднял руки на принца крови, верный древней клятве. Воин исчез, но князь Меказики открыл на него охоту. Инари расстреляли из луков, а затем прилетел дракон и унёс израненного воина за пределы дворца.

Японист только успевал переводить краткую сводку, но у Тильды картинка уже сложилась полностью.

И горы трупов, лежавшие с луками на площади, имели вполне объяснимую причину появления. А вот у японского принца понимания не добавилось.

— Но кто тогда убил лучников?

Воин молчал, кусая губы и не решаясь произнести страшную, по его мнению, весть.

— Говори! — приказал принц, теряя терпение.

— Кровавый змей, — выдохнул воин и упал ниц, страшась поднять голову.

«Вот так и рождаются легенды, — подумала Тильда и покачал головой.