— По пополнению гостей Тильда расскажет, там есть уникумы. А вот по ситуации с Исбьернами… Пропажей датского кобеля заинтересовалась датская сука, а вслед за ней обеспокоился и сам император. Со мной Медведев связывался, просил помочь с расследованием, но я сослалась на непрофильность и занятость семейными делами, а именно воспитанием внучки. Так что ждём гостей-дознавателей. А если мне не изменяет память, то…

— Ваша светлость, тут некая Лавиния Кальдовна Вулканова пожаловала и жаждет с вами встретиться, — связался со мной по кровной связи Борзый, — судя по ощущениям наших стихийников, чрезвычайно сильная магичка стихии земли.

— Вы на границе?

— Да, со стороны соседей устанавливаем новую систему контроля периметра, — отчитался кровник, а я с уважением покосился на вампиршу. Когда она только успела? И ведь сам просил придумать что-то этакое, но не думал, что она за всеми делами взялась за этот вопрос вплотную.

— Сопроводи в форт, только попетляй немного, я только в себя в лазарете пришёл.

— Принято! — рапортовал командир. — И, граф, мы рады, что обошлось!

Борзый разорвал связь, а я принялся уточнять, кто и что знает про госпожу Вулканову.

* * *"

"До места, где обрывались следы Михельсона, Лавиния добралась быстро. А вот здесь начались странности. Общее представление о произошедших здесь событиях она имела. Нападение на магичку, отчаянное сопротивление девушки против полновесной девятки, следы которого Лавиния легко угадывала вокруг в покореженных стволах, ямах и рытвинах.

Вулканова даже нашла тайную тропу, открытую Михельсом, дабы затеряться от возможных преследователей. Но вот дальше и начинались странности. Тропой пользовался кто-то ещё, а это гарантированная десятка в магии земли. Внутри Лавиния обнаружила останки людей датчанина и самого идиота, прикованного к оплавленному столбу. Михельс был окончательно и бесповоротно мёртв. Причём, судя по виду тела, лет этак двести как. А такого быть не могло. Либо что-то высосало его подчистую, либо в столице развлекался отнюдь не князь Рюгена.

Опасаясь прикасаться к трупу, Лавиния размышляла. Стихия всё ещё говорила с ней и на вопрос, убила ли Михельса плененная магичка, однозначно отвечала отрицанием. Был некий взрыв, и магичка покинула тропу до смерти Исбьерна, но умер-то он не от взрыва. Кто-то же убил рюгенца. Причём ритуально, высосав всю силу, что и являлась стержнем его личности.

На вопрос про убийцу стихия отвечала непонятно. Словно обвиняла сама себя. Но Лавиния впервые сталкивалась с тем, чтобы стихийная магия могла разозлиться на носители и уйти от него. Так не бывает. Веками среди магов плодятся далеко непримерные люди, откровенно говоря, грязи здесь порою больше, чем в самых захолустных трущобах.